Частина 6. Вибір без вибору

Патріархат. Маргарита. Сцена 56. Коли знову знаходять те, що не шукали

Тихий вечер опускался на улицу, где жила Маргарита. Сумерки. Сверчки. Пение какой-то далёкой птахи.

Девушка ускорила шаг — она была в гостях у бабушки Любы. Бабушка дала домой варенье, вишневое и абрикосовое. Маргарита купила тушку домашней курицы и десяток яиц у Ефросинии Петровны. Они заболтались, обсуждая, как растут помидоры, кто что посадил и чем удобрял.

Прошло несколько дней с тех пор, как Маргарита побывала у врача гинеколога. Конверт с приглашением уютно покоился между страниц книги Ричарда Баха, одолженной у Кати. Она ни с кем его, кроме подруги, не обсуждала. Решение ещё не было принято.

С облегчением вошла во двор. Сумрак, сверчки — те же, что и за калиткой, но здесь безопаснее. Розы сменили пионы. Жаркие, алые бутоны дрожали, темнея в последних отблесках заката. В окнах дома горел свет, пробиваясь сквозь шторы.

Кошка не показывалась. Обычно она встречала Маргариту у калитки, но сегодня, видимо, была занята своими важными кошачьими делами.

Вошла в дом. В гостиной-прихожей за столом сидел Никита. На столе лежала книга с чайкой на обложке. Рядом — конверт и приглашение. Взгляд парня был тяжелым.
По спине Маргариты пробежал холодок. Никита медленно встал, шагнул, замер.

— Привет… — как ни в чем не бывало. — Ты ужинал? Там борщ есть, могу оладьи быстро нажарить, бабушка Люба варенье дала… Не стой  столбом. Помоги разобрать сумку. Вот яйца, осторожно.

Сунула опешившему парню кулек с яйцами.

— Вот ещё курицу взяла у бабы Фроси. Домашняя…

Сунув Никите сумку, чтобы разобрал, поставила чайник.

— Будешь чай? — спросила, уже видя, как он пытается засунуть курицу в холодильник. — Куда ты её целиком? Раздели хотя бы пополам.

Никита молча взял доску,  разделал тушку. Сложил в пакетики и убрал в морозилку.

Тем временем чайник закипел.

Расценив молчание как согласие, Маргарита быстро заварила две чашки крепкого, сладкого чая. Отнесла на стол в гостиную. Добавила абрикосовое варенье в пиале, масло и свежеиспечённый хлеб от бабушки Любы. Приглашение с конвертом и книгой было отложено на подоконник.

Когда Никита вымыл руки и вышел из кухни, на столе его ждал чай и горка бутербродов. И абсолютно невинное лицо Маргариты. 

Время было упущено. 

Девушка взяла кусок хлеба с маслом, сверху положила сладкие дольки абрикоса, сунула в руку усевшемуся парню. Подвинула чашку и поспешно завела разговор о сплетнях, услышанных от бабушек.

И на время всё как будто успокоилось.
Они просто пили чай.

Никита кивнул — невпопад.

Маргарита говорила дальше, не замолкая, перескакивая с одного на другое, как будто важно было не то, о чём, а чтобы слова не кончались.

Потом взгляд расслабленного, сытого Никиты снова упал на письмо.

Он задержался на нём чуть дольше, чем нужно.

— Давно пришло приглашение?

— Нет… — Маргарита надкусила бутерброд с маслом, слизнула норовившую ускользнуть сладкую каплю варенья, янтарного и тягучего. — Пару дней…
Прожевала.
— А что? Ты же знал, что оно должно прийти.

Хлопнула ресницами, улыбнулась примирительно.

— Хочешь ещё чаю? Варенье очень вкусное у бабушки.

Никита не сразу ответил. Провёл пальцем по краю чашки, будто стирая невидимую каплю.

Посмотрел на неё. Потом — мимо, в сторону подоконника.

Открыл рот.

Закрыл.

Взял чашку, сделал глоток.

Поставил обратно, аккуратно, беззвучно. 

— Вкусное, — сказал он.

Пауза повисла, чуть плотнее, чем до этого.

Он снова взглянул на неё — уже прямо.

— Ты… — начал и остановился.

Маргарита схватила чайник. Порхнула в кухню. 

— И вишневое можно открыть, донесся оттуда ее голос.

Полчаса спустя девушка курила на улице, как всегда оперевшись о ствол старой яблони. Пачку взяла с собой. Чтобы не возвращаться. 

Главный вопрос вернёшься или нет не был задан. И хорошо. Она не знала на него ответа. И его было больно искать. Она не хотела об этом думать.

Вдруг на плитах двора в лунном свете возникла кошка. Подошла, потерлась о ноги. 

— Я тоже рада тебя видеть. Сказала ласково Маргарита.
 

Матріархат. Алевтина. Сцена 57. Сон у літню ніч

Алевтина роззирнулася. Вона була в якомусь приміщенні. Схоже на бомбосховище. Тут мало бути на чому сидіти, подумала вона, оглядаючи свою білу, ошатну сукню. Відвела погляд і раптом побачила шкіряну канапу. Мить тому її тут не було. З’явилася нізвідки.
«Так буде зручніше», — вмостилася на канапі.

Ще раз оглянула своє біле вбрання до підлоги. «Таке гладеньке й прохолодне, мабуть, шовк. Цікаво, а кого я чекаю? Я чекаю?»
Відповідь спливла — так.

І знову, ніби нізвідки, у кімнаті з’явилася постать чоловіка. Він повільно підходив ближче. Алевтина розгледіла військову форму. Аж ось він ступив у світло, що падало згори. Серце затріпотіло, наче збиралося вилетіти з грудей.

— Андрій! — скочила, обійняла його, вдихнула його запах. — Жива, збережи!
Теплий, схудлий, та усміхнений. Не йняла віри своїм очам. Поцілувала. Вуста були прохолодні, м’які, стримані.

Він узяв її за плечі, посадив на канапу й сам сів поряд. Дивився уважно.

— Нам треба поговорити? — це було питання чи ствердження?

— Так, я чекав. Так чекав… Я останнім часом тільки й роблю, що чекаю, — усмішка стала гіркою.

Наче сонце сховалося, промайнула думка.

— Мені шкода… пробач мені, — взяла його за руку.

— За що? — він стиснув її пальці у відповідь. — Ти тут ні до чого.
Відвів погляд.

— Ні до чого? Жорстоко… Але… ти правий… — хотіла забрати руку, але він ніжно її втримав. — Пробач мені, що не чекаю, що живу…

Очі Андрія стали теплішими.

— І тут ти не винна. Це не ми такі — це життя таке, — засміявся, трохи нервово. Іншу руку простяг, торкнувся її волосся. — Світло неможливо втримати, — прошепотів і забрав руку. Здалося, чи вона трохи тремтіла.