Когда правда слишком неожиданная

Лев замер, будто его ударили.
Так резко, что даже воздух вокруг стал плотным.

— Что ты сказала? — его голос был тихим, но стальным.

Ира проглотила комок:

— Видео… старое, зернистое. Но оно настоящее.
Она протянула планшет.
— Запись с камеры наблюдения детского сада. Чёрно-белая. В тот самый день.

Лев медленно взял планшет.
Его пальцы сжались так сильно, что костяшки побелели.

Алина подошла ближе — аккуратно, будто боялась нарушить хрупкое равновесие.

Лев включил видео.

На экране — двор детсада.
Дети бегают.
Лужи блестят на солнце.
Жёлтые листья падают.

И маленькая девочка — Алина — убегает за мячом в сторону большого дерева.

Камера дрожит.
Из-за качества лица не различить, но силуэты — чёткие.

Девочка останавливается под деревом
и смотрит вверх.
Словно что-то её напугало.

И в кадре появляется мужчина.

Не Артём.
Другой.

Высокий.
В тёмной куртке.
С прямой спиной.

Он делает шаг вперёд, но останавливается…
неподалёку.
НЕ прикасаясь.
НЕ наклоняясь.

Просто… стоит.

Как будто охраняет.

Алина тихо выдохнула.

— Это… он?

Ира покачала головой.

— Нет. Смотрите дальше.

На экране утреннее солнце мелькнуло так, что высветило часть лица мужчины.

Лев застыл.

Алина тоже видела — профиль, знакомые черты, именно тот строгий изгиб бровей, который она всегда видела у Льва, когда он сердился.

Женщина за экраном сказала бы сразу:

— Это отец Льва.

Но сказала Ира:

— К. Громов.
— Твой отец, Лев.

Алина посмотрела на него.

Лев стоял, будто превратился в камень.

— Он… — Алина сглотнула, — он же был в службе опеки.
— Да, — сказал Лев тихо. — Он приходил по жалобе.

Ира перевела взгляд на экран:

— И судя по видео… он увидел, что девочка убежала…
Она смотрела на Алину.
— …и побежал за ней первым. Раньше всех.

Алина всмотрелась в кадр.

Мужчина — отец Льва — стоит рядом, но не трогает.
Он просто стоит — высмотрев дальше, чем другие, заметив её быстрее.

Как будто хотел убедиться, что она в порядке.

— Он… защищал? — прошептала она.

— Да, — сказала Ира. — Именно это он и делал.

Ира перемотала дальше.

Через десять секунд в кадре появляется вторая фигура — Артём.
Тогда совсем подросток.

Он бежит…
останавливается в нескольких шагах,
видит мужчину рядом с девочкой…
и только потом подходит.

Лев выдохнул.

— Значит… Артём не был первым.

Алина почувствовала, как что-то переворачивается внутри.

— Но он… считал, что был первым, верно?

Ира кивнула.

— Да.
Артём подошёл, когда девочку уже нашли.
Когда она уже была в безопасности.
Но в его голове…
— …он сделал что-то большее, — закончила Алина.

Ира тяжело сказала:

— Он «потерял» тебя в мыслях ещё тогда, когда увидел, что он — второй.
Не тот, кто первый пришёл к тебе.
И он не смог это принять.

Лев сидел молча.
Неподвижно.

Алина осторожно положила руку ему на плечо.

— Лев… твой отец… спас меня?

Он медленно поднял голову.

— Он…
Он с трудом сглотнул.
— Он всегда был таким. Слишком строгим, слишком прямым… но правильным.
Он посмотрел на неё, и в глазах мелькнуло что-то болезненно-настоящее.
— И он… ни разу не рассказывал об этом случае. Ни разу.

Алина сжала его пальцы.

— Может… он не хотел тебя тревожить?

— Или… — сказал Лев тихо, — он хотел забыть, что в тот день был и ещё кто-то.
Он перевёл взгляд на видео.
— Он знал, что Артём… странный. Он знал, что есть риск.
Пауза.
— Но он ушёл спустя год. Уволился.
Лев выдохнул.
— И я теперь понимаю почему.

Ира добавила:

— Он ушёл после того, как Артём впервые попал в психиатрическую клинику.

— То есть… — сказала Алина, — твой отец пытался защитить детей? И меня?

— Да, — сказал Лев.

Её взгляд смягчился.

— Лев… ты похож на него.

Он замер…
как будто эти слова ударили в самую глубину.

И впервые за всё время — он не отвернулся.

А сказал:

— Это не ты должна была убедить меня в этом.

Она улыбнулась чуть-чуть.

— Иногда люди видят правду со стороны лучше, чем изнутри.

Он хотел что-то ответить — но телефон в его руке завибрировал.

СМС.
Снова от неизвестного.

Лев включил громкую связь.

Текст был коротким.

«Он был первым.
А я — последним.»

Под сообщением была фотография.

Скриншот из старого видео.
Где под деревом стоит Алина.
Слева — отец Льва.
Справа — издалека — Артём.

И подпись, добавленная маньяком:

«Теперь я заберу то, что не смог тогда.»

Лев побледнел.
Его дыхание стало тяжёлым.

Ира выругалась:

— Этот… он следит за архивами! За нами! Он достал записи, о которых никто не знал!

Алина почувствовала, как пустота поднимается внутри.
Но Лев повернулся к ней резко, почти отчаянно.

Он подошёл вплотную.
Взял её лицо ладонями.

— Он к тебе не прикоснётся.
Его голос был тихим, но таким, что воздух дрогнул.
— Он боится меня.
Он боится правды.
Он боится того, что теперь мы знаем всё.

Алина смотрела прямо на него.

— Лев…
Её голос сорвался.
— Я тебе верю.

Он закрыл глаза.
Открыл.
И впервые позволил себе сказать то, что держал внутри:

— И я боюсь за тебя больше, чем когда-либо боялся за кого-то.

Она почувствовала, как сердце сжалось и расправилось одновременно.

— Лев…
Она подняла руку и коснулась его щёки.

Он накрыл её ладонь своей.
Его пальцы были горячими.

— Пока я жив, — сказал он, — ты будешь в безопасности.
Всегда.

И вдруг Ира снова вскрикнула: