Когда пять минут меняют жизнь

В кабинете было тихо, но эта тишина давила сильнее любого крика.

Алина сидела на краю дивана, обхватив себя руками, будто пыталась удержать внутри что-то, что готово вырваться наружу.
Лев стоял у доски, сжимая заявление тринадцатилетней давности так, что оно помялось в его руках.
Ира опиралась на стол, внимательно наблюдая за каждым их движением.

Этот документ изменил всё.

Не потому, что там было что-то преступное.
А потому, что он был первой реальной связью, подтверждённой бумажно, официально.

Связью — между Алиной и Артёмом.

Пусть всего пять минут, но связь.

— Я была… потеряна? — голос Алины был тихим, как у ребёнка.

Лев сжал заявление сильнее.

— Это была обычная ситуация, — сказал он жёстко, стараясь, чтобы она услышала только главное. — Дети иногда отбегают. И их быстро находят.
Он посмотрел на неё.
— Ты была в полном порядке. Никто тебя не трогал.

Алина закрыла глаза.

Но едва она сделала вдох — внутри что-то дрогнуло.

Вспышка.

Свет. Лужа под ногами. Детский смех вдалеке. Чья-то тень рядом. И… руки — НЕ прикасающиеся, а стоящие чуть в стороне. Словно человек боялся коснуться.

Она вздохнула резко, как от боли.

Лев сразу подошёл.

— Что? Что ты видишь?
Он сел рядом.
Слишком близко.

Алина прижала пальцы к виску.

— Ничего ясного… только… тень.
— Тень — не память, — резко сказал Лев. — Это внушение. Он пытается заставить тебя вспомнить так, как он хочет.

Но Алина смотрела уже не в пол — а в пустую точку перед собой.

— Лев… а вдруг… я правда видела его ребёнком?
— Даже если и так, — он взял её за руку, — это ничего не значит.
— Но для него значит!
— Алина, — Лев почти прошипел, — для него достаточно любого повода. Он больной. Он не твоя история.

Она вскинула голову:

— Но я часть его?

Эта фраза дала трещину Льву.

Он вскочил.

— Хватит.
Он прошёл к окну.
— Не ты часть его. А он… случайно прошёл рядом тринадцать лет назад. И построил на этом больной мир. Всё. На этом связь заканчивается.

Но Алина слышала другое — то, что он не сказал.

Что он боится, что связь не такая поверхностная, как выглядит.

Ира сложила руки на груди.

— Лёвушка, успокойся. Она и так на пределе.

Лев развернулся:

— Я спокоен.
— Ты кипишь.
— Имею право.

Он смотрел на Алину так, будто защищал её даже от собственных мыслей.

Ира осторожно продолжила:

— Я нашла историю того дня.
Она взяла планшет.
— Прогулка. Группа. Детский сад находился рядом с небольшим сквером. Дети гуляли, и… одна девочка — Алина — убежала за мячом. Практикант пошёл за ней. Пять минут не было видно обоих. Воспитательница подняла тревогу.
Пауза.
— Вернулись вы вместе. Он держал тебя за руку.

Алина резко подняла глаза.

— Я… была с ним?

Лев сжал кулаки.

— Он мог просто привести тебя обратно.
— А мог… не только, — сказала Ира осторожно.

Лев рявкнул:

— Ира!

Она подняла руки.

— Я не говорю, что он сделал что-то плохое. Я говорю — он был рядом. И всё.

Алина медленно сказала:

— Значит… он запомнил меня там.
— Да, — сказала Ира. — А ты — нет. Это обычная психология.

Но Лев стоял, отвернувшись, и Алина уже знала: он знает больше, чем сказал.

Тишина нависла.

И вдруг…
телефон Алины снова завибрировал.

Лев даже не дал ей вдохнуть — вытащил телефон из её рук.

— НЕ смотри, — приказал он.

Экран мигнул.

Новое сообщение.

На этот раз… аудио.

На одну секунду Лев замер.

Ира шагнула ближе.

— Воспроизвести?
— Да. На запись, — сказал Лев.

Он нажал «Играть».

Из динамика послышалось:

тихое детское пение.

У Алины побежали мурашки.

Пение было тихим, приглушённым, как будто записано на старый магнитофон…
Но достаточно узнаваемым.

Лев посмотрел на Алину.

Она побледнела.

— Я… знаю эту песню…

Голос маньяка тихо прошептал под пение:

— Ты была маленькая. Ты не боялась меня тогда. Почему боишься теперь?

Алина прижала ладони к ушам, но звук не исчезал.

Лев сорвался.

Он ударил ладонью по столу — так, что все подпрыгнули.

— Хватит…
Его голос был низким, срывистым.
— Хватит приближаться к ней.

Ира впервые увидела, как у него дрожит рука.

— Лёвушка…
— Он лезет в её голову! Он использует детские звуки, чтобы вызвать флэшбеки! Он ломает её изнутри!

Алина прошептала:

— Это… песня, которую я пела в садике…
Она закрыла глаза.
— Я помню… обрывки… круг… мяч… и… кто-то рядом…

Лев подскочил.

— Нет!
Он схватил её за плечи.
— Не вспоминай. Не слушай его. Это — не память. Это — ловушка.

Она посмотрела ему в глаза — широко, испуганно.

— Лев… я больше не знаю, что во мне моё, а что — его…

Его хватка ослабла.

И Лев тихо сказал:

— Тогда я буду твоей памятью. Пока ты не вернёшь свою.

Она замерла.

— Что?..

Он поднял её лицо ладонями.

— Я не оставлю тебя одну. Ни на секунду.
Его голос был глухой, решительный.
— Отсюда и дальше — ты живёшь со мной. Понятно?

Алина выдохнула, будто воздух вышибло.

Ира моргнула:

— Лёвушка ты… серьёзно?
— Абсолютно.
Он даже не взглянул на неё.
— Пока он охотится на неё — я буду рядом. Дома. Здесь. Везде.

Алина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло — не страх, не тревога.

А что-то тепло-опасное.

— Лев… это… серьёзно?

Он смотрел прямо в неё.

Прямо в душу.

— Я не позволю ему украсть тебя. Ни прошлое, ни настоящее.
Пауза.
— И если для этого нужно, чтобы ты была под моей защитой каждые двадцать четыре часа — так и будет.

Но она заметила:
это не только защита.
Это — эмоция, которую он больше не прятал.