Когда память становится эхом

В кабинете Льва было тихо.
Слишком тихо, будто в комнату вошёл не воздух — пустота.

Алина сидела на диване у стены, обхватив себя руками.
Ноги были холодными, пальцы дрожали.
Она слышала, как кто-то далеко в коридоре смеётся, кто-то ругается, кто-то печатает — но всё это было как будто сквозь стекло.

Лев стоял у окна — спиной к ней.
Он не двигался.
Он вообще не шевелился.

И только Ира — как всегда живая, колючая — ходила по кабинету взад и вперёд, нервно теребя рацию.

— Лёвушка, нельзя стоять вот так. Скажи хоть слово.

Он молчал.

— Я понимаю, это всё ударило… — начала она.

— Ира, выйди, — тихо сказал он.

— Ты серьёзно?
— Выйди.
— Но…

Он повернулся.

И она замолчала.

В его глазах не было привычного стального спокойствия.
Не было усталости.
Не было злости.

Там была… тишина.

Опасная.
Глухая.
Слишком тихая, как перед взрывом.

— Хорошо, — сказала Ира. — Я буду за дверью.

Она кивнула Алине и вышла.

Дверь закрылась.

Они остались вдвоём.

Лев прошёл к столу, упёрся в него руками, наклонился вперёд.
Плечи ходили, будто он сдерживал крик.

Алина впервые за все эти дни… испугалась не маньяка.

А его.

— Лев… — она осторожно поднялась. — Это не твоя вина.

Он рассмеялся.

Тихо.
Жёстко.
Без радости.

— Моей вины?
Он поднял голову на неё.
— Алина. Этот человек знал тебя в детстве. Он был рядом с тобой. Он нашёл твои фотографии. Он держал ключ от твоего дома. Он следил за тобой, когда ты была ребёнком.
Лев ударил кулаком по столу — не сильно, но так, что дрогнули бумаги.
— И я… даже не знал, куда копать. Даже не понял, что связь старше, чем казалось.

— Но ты не мог знать…
— ДОЛЖЕН БЫЛ.
Его голос сорвался.

Он сделал шаг к ней.

— Ты понимаешь, что он знал тебя раньше, чем ты — себя?
— Лев…
— Он выбрал тебя не вчера. Не месяц назад. Не год. Он выбрал тебя тогда, когда ты была ребёнком.

Алина сжала кулаки.

— Но… я ничего не помню!

— Вот именно! — Лев прошёлся по кабинету. — Ты не помнишь. Но он — помнит. Он помнит каждую деталь. Он жил с этим много лет. И теперь он решил, что ты — его вторая попытка.

Он резко остановился.

Его голос стал ниже.

— И я…
Он отвёл взгляд.
— Я не могу… даже представить, что он совершил бы, если бы ты… если бы сегодня я вошёл на секунду позже.

Эти слова ударили по ней сильнее, чем всё другое.

— Лев…

Он поднял голову.

И на его лице она увидела то, что он так тщательно скрывал:

страх.

Не за дело.
Не за расследование.

За неё.

Алина подошла ближе.

— Послушай… — её голос дрожал. — Ты не виноват. Ты не мог знать моего детства лучше меня.
Она коснулась его рукава.
— Ты сделал всё, чтобы он не добрался до меня. И продолжаешь делать.

Он посмотрел на её руку.
На своё плечо.
И медленно накрыл её ладонь своей.

— Алина…
Он произнёс её имя так, будто держал его внутри, боясь выпустить.

— Если он… — она сглотнула, — если он правда был практикантом… значит ли это, что я видела его?

— Возможно, — сказал Лев.

— И… что-то пообещала?
— Нет. — Лев сжал её руку сильнее. — Ты была ребёнком. Детям говорят что угодно. Они верят. Он мог услышать что-то невинное. И превратить это в бред.

Но в глубине его глаз она увидела другую мысль.

Сомнение.
Страх того, что пазл может сложиться иначе.

— Лев, скажи честно… — прошептала она. — Ты веришь, что я могла быть ему… знакома?

Он хотел ответить сразу.
Категорично.
Жёстко.

Но вместо этого… замолчал.

Алина почувствовала, как земля под ногами дрожит.

— Скажи правду.

Он выдохнул — глубоко.

— Алина… возможно, да.
Но тут же добавил:
— Но это не значит, что между вами что-то было. Это значит только одно: он придумал тебе роль ещё тогда.

Она закрыла лицо руками.

— Господи… Лев… это больно.

Он притянул её к себе, осторожно, будто боялся сломать.

Его рука легла ей на спину.

— Я здесь.
Тихо.
Спокойно.
Слишком близко.
— Я здесь. И я разберу всё. До последней нитки.

Она стояла, прижавшись к его груди, и впервые почувствовала себя в безопасности не потому, что рядом полиция…
а потому что рядом он.

Лев.

Который был её стеной.
Её тенью.
Её защитой.

Но тишина была нарушена.

Телефон Алины завибрировал.

Лев мгновенно отстранился, схватил его — резким движением, будто телефон мог взорваться.

Экран загорелся.

Сообщение.

От неизвестного номера.

Лев открыл.

Одно слово.

«ПОЧТИ.»

Алина побледнела.

— Что это… значит?
— Что он был рядом, — сказал Лев, сжимая телефон так, что побелели костяшки. — Он считает, что почти добрался до тебя.

Алина сжалась, будто от холода.

Но было ещё одно.

Под словом — изображение.
Лев открыл его.

На экране была…
подъездная дверь.
И ключ. Старый, ржавый.
Его держала чья-то рука.

Подпись:

«Тот, что упал, когда ты была маленькой.»

Алина закрыла рот ладонью.

Её ноги дрожали.

Лев медленно поднял голову — и его лицо стало камнем.

— Всё.
Он положил телефон на стол.
— Он перешёл черту.

Он подошёл к Алине.

— Ты никуда больше не пойдёшь без меня.
Он смотрел на неё так, будто решал судьбу.
— Никуда. Ни на шаг. Ни на сантиметр.

Алина прошептала:

— Но ведь охрана…

— Нет.
Лев взял её лицо в ладони.
— После этого — только я. Я слышишь?

Она кивнула.
Не потому что боялась.
А потому что чувствовала — он прав.

Ира ворвалась в кабинет:

— Лёвушка! Мы подняли старые регистрации! И… ты не поверишь.