Когда прошлое приходит само

После того, как они покинули квартиру-приманку, никто не говорил.
Алина сидела на заднем сиденье служебной машины, дрожала, держась за ремень так, будто это могла удержать её от падения в пропасть.

Лев сидел спереди, рядом с Ирой. Его плечи были жёстко напряжены, будто он держал на себе весь бетон города.
Он молчал… но это была не просто тишина.
Это была буря.

Алина видела только его профиль, резкий, каменный. Ирине он отвечал коротко, не более трёх слов.

Но в одном она была уверена:
он злится не на маньяка.
Он злится на себя.

Тот след на стекле — тонкая царапина, две буквы — стал чем-то таким, что не просто разозлило Громова.
Это его ударило.

Глубоко.
Лично.

Когда они вернулись в отдел, Лев приказал:

— Все наружники в допросную. Поднимите тепловые карты движения по району. Проверить все крыши. Все балконы. Всё, где он мог спрятаться.

Оперативники задвигались, как муравьи, каждый занял свою роль.

Ира отвела Алину в кабинет.

— Сядь, — сказала она мягче, чем обычно. — Сейчас попьёшь воды. Держись.

— Он… был в сантиметрах от меня, — прошептала Алина, не чувствуя ног. — Если бы Лев вошёл на секунду позже…

— Не думай об этом, — резко сказала Ира. — Живы — значит, выиграли этот раунд.

Но Алина смотрела в точку.
Её не отпускало чувство, что маньяк был слишком близко.
Как будто его дыхание всё ещё на коже.

Через полчаса Лев вошёл.

Не постучал — просто вошёл.
Закрыл дверь.
Запер.

Алина подняла голову и замерла.

Он выглядел не так, как всегда.
Не контролируемый.
Не холодный.

Он выглядел так, будто внутри него рушилась стена.

Он подошёл ближе, сел напротив, облокотился на колени и долго молчал, глядя в пол.

Алина впервые за все дни увидела Льва таким — без броня, без маски.

Она тихо прошептала:

— Лев…

Он поднял взгляд.

Глаза были тёмными, усталыми и чем-то… почти беззащитными.

— Я мог тебя потерять, — сказал он.
Шёпотом.
Будто признавался в том, что запрещено.

— Но не потеряли… — осторожно ответила Алина.

— На секунду, Алина. — Он сжал кулаки. — На одну секунду. Я услышал твой крик… и у меня мир рухнул. У меня внутри… — он замолчал, будто не находя слов. — Я не имею права чувствовать то, что чувствую. Но когда я увидел этот след на окне…

Он выдохнул резко.

— Мне захотелось убить его.

Эти слова ударили сильнее всего.

Не профессиональные.
Не холодные.

Личные.

Страшно личные.

Алина подняла руку — медленно, осторожно — и коснулась его руки.

Он замер.

— Ты не должен винить себя, — тихо сказала она. — Не ты оставил этот след. Не ты пришёл на крыши.
— Но я… не смог опередить его, — сказал он. — Он был там. Над тобой. Пока я был в долбаном подъезде.
Он закрыл глаза.
— Я всегда должен быть между тобой и опасностью. Всегда.

Алина сжала его пальцы.

— Ты и был.
— На секунду — нет.
— Но я… здесь.

Он открыл глаза.
И на мгновение казалось, что он притянет её к себе.

Но его телефон резко завибрировал.

Он вздрогнул — и как будто вернулся в «режим».

Лев поднял трубку:

— Громов.

И тут его лицо изменилось.

Не просто напряглось — остановилось.

— Откуда информация?
Короткая пауза.
— Подними всё.
Ещё пауза.
— Придёшь лично?

Алина почувствовала, как по коже пошёл холод.

Лев отключил телефон медленно.
Слишком медленно.

Ира встрепенулась:

— Что случилось?
— Один человек хочет дать показания.
— Кто?
— Девушка.
— Свидетель?
Лев посмотрел на Алину.

— Это… сестра той самой Алины, погибшей в аварии с Климовым.

В кабинете воцарилась тишина.

Алина почувствовала, как сердце замерло.

— Она жива? — спросила она.
— Да. — Лев поднялся. — И хочет дать показания о нём. О его одержимости. О том, что было до аварии.
Он замолчал.
— И о том, что он рассказывал ей о… тебе.

Алина побледнела.

— Что он… говорил?

— Я не знаю, — ответил Лев. — Она не сказала по телефону. Только то, что «это касается девушки, которую он теперь преследует».

Ира переспросила:

— Сказала хоть что-нибудь о мотивах?
— Только одно, — сказал Лев, натягивая куртку. — Что он… готовил это давно.

Алина почувствовала, как под ней проваливается пол.

— Я… я должна поехать с вами?
— Нет, — сразу сказал Лев. — Останешься здесь.
— Но…

Он подошёл к ней, взял её лицо ладонями — осторожно, но твёрдо.

— Если ты выйдешь отсюда — он почует. Он слишком близко. Слишком привязан.
Он опустил лоб к её лбу.
— Я не могу тебя потерять.

И это прозвучало не просто как обещание детектива.
Это прозвучало как клятва мужчины.

Он отстранился, но не сразу.

— Ира останется здесь с тобой.
— Лев…
— Я быстро. Слышишь? Я вернусь.

И когда он ушёл, Алина впервые почувствовала настоящую пустоту, почти физическую.

Через 40 минут он вернулся.

Влетел в кабинет так резко, что Ира даже вздрогнула.

— И? — спросила она.

Лев дрожал.
Не страхом.
Бешенством.

— Она… — он провёл рукой по лицу, — она всё знает. Всё, что он делал до аварии.
Он посмотрел на Алину.
— И это не просто одержимость.
Он сглотнул.
— Он считал её — ту Алину — своей судьбой. Единственной. Он говорил сестре, что если её потеряет — «найдёт ту, что такая же».

Алина побледнела.

— То есть…
— Да, — тихо сказал Лев. — Он ищет… замену.

Он отступил на шаг.
Глаза его стали тёмными, как ночь.

— Но самое главное… — он выдохнул. — Сестра сказала: он говорил, что если «вторая Алина» родится не той, он найдёт «настоящую».

— Рождена? — переспросила Алина, не понимая.

Лев закрыл глаза и произнёс медленно: