Отъезд

Подъезд был тёмным, гулким, как пустая оболочка старого дома. Шаги Льва отдавались ровно и уверенно, но Алина чувствовала, как внутри всё холодеет. Она держала его за руку — не потому, что так было нужно, а потому что иначе ноги не слушались.

Лев остановился на последней ступеньке перед выходом.

— Не пугайся, — произнёс он, чуть наклонившись к ней. — Я сначала выйду один. Если всё чисто — ты выходишь следом.

— А если не чисто?.. — шепнула она.

Он посмотрел ей в глаза.
Глубоко. Пронизывающе. Так, будто обещал без слов:

Пока я рядом — ничего с тобой не случится.

— Тогда я разберусь, — тихо произнёс он.

Он отпустил её руку и плавно, почти бесшумно приоткрыл дверь.
Свежий утренний воздух ударил в лицо — резкий, влажный.

Во дворе было тихо. Слишком тихо.
Ни людей, ни шумов. Только ранние голуби бродили по асфальту и редкие машины проезжали мимо, не задерживаясь.

Но Лев знал: тишина — обманчива. В тишине легче прятаться.

Он вышел первый.
Осмотрелся.
Прошёл пару шагов вперёд.
Проверил машину, заглянул за мусорные баки, поднял взгляд на окна соседних домов.

Никто не мелькнул.
Никто не скрывался.
Но он ощущал чужое присутствие, как запах — тонко, едва различимо, но точно.

Он повернулся к двери.

— Выходи. Быстро.

Алина появилась почти бегом. Лев сразу закрыл её собой, подталкивая к машине.

— Садись.
— Лев, а если он…
— Садись.

Голос был твёрдым, без права на обсуждение.

Алина опустилась в кресло. Ремень защёлкнулся.
Громов сел за руль, повернул ключ — двигатель загудел.

Он выехал со двора, не включая музыку, не говоря ни слова. Он был сосредоточен, напряжён, в глазах — холодный анализ.

Алина смотрела на него сбоку, пытаясь понять, что он чувствует. Казалось, он не боится. Но она чувствовала: внутри него всё бурлит, как шторм, который он не показывает.

— Куда мы едем? — наконец спросила она.
— На квартиру, о которой никто не знает.
— Даже ваши коллеги?
Он посмотрел на неё тяжёлым взглядом.

— Особенно коллеги.

Алина поняла: если Лев не доверяет даже отделу — значит, всё намного серьёзнее.

Дорога заняла около двадцати минут. Они въехали в район, где дома стояли редко, улицы были тихими, а воздух — более свежим. Лев припарковался у трёхэтажного дома с закрытым двориком.

— Ты живёшь здесь? — удивилась она.

— Иногда, — коротко ответил он. — Только когда работаю над делами, которые нельзя обсуждать.

Его голос звучал устало — будто за школой профессиональной холодности скрывалось много бессонных ночей.

Он открыл дверь дома ключом, который носил на отдельной цепочке.
Они поднялись на третий этаж.

Квартира была небольшая — кухня, комната, ванная. Но чистая, аккуратная и абсолютно безличная. Никаких фотографий, никаких личных вещей. Только россыпь документов на столе и ноутбук.

Алина вошла, глядя по сторонам.

— Здесь… тихо, — сказала она.

— Так и должно быть.

Лев снял пальто, прошёл к столу и включил ноутбук.

Алина стояла у стены, обхватив себя руками. Он заметил её состояние.

— Садись, — мягче сказал он. — Слишком много всего за одну ночь.

Она послушно села на диван, но взгляд не отводила от него.

— Вы… — она запуталась в словах, — ты… уверен, что здесь безопасно?

Лев поднял глаза.

— Здесь нет камеры наблюдения. Нет соседей, которые вмешиваются. Здесь никто не знает твоего имени. Да. Здесь безопаснее, чем где-либо.

Он говорил спокойно. Но его челюсть была сжата — а это означало, что внутри он всё равно настороже.

Алина глубоко вдохнула.

— Спасибо, что не оставил меня одну.

Лев не ответил сразу. Он смотрел на неё долго, будто анализировал каждую эмоцию на лице.

— Если бы я оставил тебя одну, — сказал он медленно, — ты бы сейчас не сидела здесь.

Он вернулся к ноутбуку.

— Ты сказала, что странный мужчина приходил на твою работу.
— Да.
— Примерное время?
— Осень. Октябрь, может ноябрь. Он заходил… месяц. А потом пропал.

Лев быстро печатал, сверяя даты.

— Первое убийство произошло через месяц после того, как он исчез.
Алина замерла.

— Это… совпадение?
— Ненавижу это слово. Обычно оно означает, что на самом деле связь есть, но мы её не видим.

Он поднялся и подошёл к доске, что стояла у стены.
На ней уже были фотографии трёх жертв. Он достал свой набор и прикрепил ещё документы.

Алина неожиданно увидела — все жертвы действительно похожи. Но не одинаковые.
Сходство — в форме лица. В цвете волос. В выражении глаз.

В чём-то… что невозможно объяснить словами.

Она вздрогнула.

— Это ужасно… — прошептала она. — Они… как отражения.
— Именно. — Лев подошёл к ней ближе. — И отражение, которое убийца ищет, — ты.

Она почувствовала, как ноги стали ватными.

Лев заметил.
Он коснулся её локтя — осторожно, но уверенно.

— Дыши, Алина. Я с тобой.

Она выдохнула.
Его близость действовала странно — одновременно успокаивала и сводила с ума.

Он сел рядом с ней.

— Есть ещё кое-что, что ты должна знать.
— Что? — она подняла тревожный взгляд.
— Тот, кто прислал тебе сообщение… знал моё имя.

Алина побледнела.

— Но… разве это не…
— Открытая информация? Нет. Жертвы оставались без связи с полицией. Медиагруппам мы не давали имён работающих оперативников. Он узнал меня иначе.

— Как?

Лев помолчал.
Слишком долго.

— Либо он видел нас вместе,
либо он знает, кто я.
Либо он все время рядом.

Слова легли на комнату тяжёлой тенью.

Алина прошептала:

— Я не хочу умирать…

Лев наклонился к ней, подхватил её ладони и сжал их.

— Ты не умрёшь. Я не позволю.

Его голос был низким, уверенным, хрипловатым.
Алина почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

— Лев… — она едва заметно наклонилась вперёд.