Глава 9

Дни после исчезновения Джонатана и гибели Марианны превратились для меня в нескончаемый кошмар. Я пытался что-то объяснить, что-то доказать, но слова сталкивались с холодной стеной непонимания.

— Вы говорите, что кого-то убили? — спрашивали меня полицейские с выражением сомнения и раздражения. — Где тело? Где доказательства?

Я пытался объяснить, что это было не убийство, что существо, которого никто не видел, забрало Джонатана, а Марианна погибла в доме… но мои слова звучали как бред.

— Вы, мистер Эдвард, — сказали мне в конце концов, — либо сошли с ума, либо скрываете правду о преступлении. Вам придётся ответить за оба «убийства».

Меня арестовали. Цепи холодили руки, а сердца сжимало ощущение, что всё, что я пережил, оказалось невидимым для других. Я пытался вспомнить хоть какой-то момент, который мог бы убедить людей, но всё, что оставалось, — это пустота и шрамы на разуме.

В тюремной камере я лежал на холодной постели, слушая, как ночь скользит за стенами. Я знал: если я начну рассказывать правду, меня сочтут сумасшедшим. Но я также знал, что то, что произошло, навсегда изменило меня.

Каждый шёпот ветра, каждый скрип пола напоминал мне о щупальцах, о пустых глазах Джонатана, о мгновениях, когда Марианна была рядом… и о том, что никто, кроме меня, не увидел этот ужас.

Я не был преступником. Но мир вокруг решил иначе.

И в глубине души я понимал: существо, что забрало Джонатана, всё ещё существует где-то там, и память о нём будет преследовать меня до конца дней.

Мой разум стал тюрьмой, мои слова — пыткой. Никто не верил. Никто не слышал. И я остался один, пойманный между сумасшествием и ужасом, который был слишком реальным, чтобы его могли признать.

Я сижу в маленькой холодной камере. Каждая ночь — как прошлое, перемешанное с кошмаром. Бумага в моих руках заполнена словами о Марианне, о Джонатане, о доме… о том существе, что забрало его.

Никто не верит. Надзиратели смотрят на меня, как на безумца, и я понимаю: правда для них — это лишь тень. А я знаю, что ужас был реальностью. Иногда, когда в темноте мерцает свет фонаря, мне кажется, что щупальца скользят по стене камеры, но я вижу лишь пустоту.

Десять лет… Десять долгих лет тюрьмы. Я вышел на свободу, но улицы стали чужими. Я ищу Джонатана, ищу следы Марианны, но всё тщетно. Всё, что осталось — мои воспоминания и страницы, исписанные ужасом.

И всё же иногда, когда я закрываю глаза, я слышу тихий шёпот, мягкое скольжение щупалец — и мир снова дрожит.

Я сижу за столом, перо в руках дрожит. Каждое слово даётся мне с усилием, каждое воспоминание режет душу, как нож. Пишу это с болью и страхом, потому что знаю: то, что забрало Марианну и Джонатана, всё ещё где-то среди нас. Оно не исчезло. И иногда, в тишине ночи, мне кажется, что щупальца всё ещё скользят по теням моего мира.

Моя история — предупреждение, крик разума, который никто не услышит. Но я должен писать. Потому что если молчать… я знаю, оно придёт снова.