Четвертая часть. Глава двадцать шестая

ЧЕТВЕРТАЯ ЧАСТЬ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Меня зовут Мэтью о  Коннери. Я родился в 1696 году в Северной Каролине. Я наполовину шотландец, как и мой отец. Его родители встретились в далеком 1640-м году во время второй Епископской войны  в Нью - Берне, и с первого взгляда полюбили друг друга. Но они не могли быть вместе так-так, по сути, являлись врагами из-за войны между Англией и Шотландией восставшей против короля Карла I –ого из-за его политики по введению в шотландское пресвитерианское богослужение англиканских обрядов, литургии и  усиление власти епископов. Только в 1641–м году, когда между Англией и Шотландией был заключен мир, они смогли пожениться.

Мой отец родился в Шотландии, а вырос в Северной Каролине подальше от гражданской войны между роялистами - сторонниками монархической формы правления Карла I – ого и ковенантерами выступающими в защиту пресвитерианской церкви с ограничением королевской власти над нею.

Будучи молодым и здоровым, что у людей случалось крайне редко, он не задумывался над вопросом создания семьи, пока в возрасте сорока лет от роду  в 1684 году судьба его не свела с одной молодой особой, которая подарила ему пятерку детишек – три дочери, и два сына. Поскольку мой старший  брат появился на свет  раньше меня,  поэтому  я  в отличие от него не мог унаследовать состояние отца и решил  пойти в священники. От военной службы я отказался по религиозным убеждениям, заполнив бланк заявления в Консультативный комитет по отказам от военной службы по убеждениям.

Я не мог  себе позволить убить человека, нарушив одну из божьих  заповедей.

Правда, будучи  по природе человеком легкомысленным и взбалмошным я быстро понял, что это поприще тоже не по мне тем более после смерти моей невесты, и решил попробовать себя еще и  в актерском поприще, в котором неплохо преуспел.  Я стал известен среди зрителей третьего сословия, а бывало что и высшего, особенно среди женской половины общества. Конечно, до таких известных личностей как, например Уильям Шекспир и известный актер Ричард Бёрбедж руководившими в свое время театральными труппами, или же  ведущего актера Томаса Батертона мне было очень  далеко. Но это меня не волновало, ведь все-таки определенный успех я имел и не только в актерском таланте, но и в завоевании женских сердец своим мастерством и обаянием.

Да я получал огромное удовольствие от своей работы во всех смыслах этого слова.

Конечно, когда я неожиданно стал графом  по прихоти судьбы, которая уступила мне место, занятое по праву моим братом до его смерти, я не знал, как мне реагировать -радоваться мне или плакать и чему именно радоваться и за чем плакать.

Казалось бы, я должен был радоваться, что стал лордом, и не буду выступать на сцене, но я плакал, что потерял брата и сцену.

Что же  касается Кэтрин,  девушки, которую я полюбил, и которая поначалу не была знакома с моими талантами, знакомство с нею привело меня к печальным событиям. По прихоти судьбы, я полюбил ее с первого взгляда и мужем я ее стал, ни минуты не сомневаясь в том, что делаю правильный выбор не только  по отношению к ней, но и  в том, что касается веры. Точнее  то, что я ее радикально поменял – ни на йоту об этом не сожалея, та же судьба нас и разлучила.

В 1718 году в тот день, когда мы с Кэтрин стали мужем и женой в полном смысле этого слова  это и произошло. Меня не стало, во всяком случае, для нее ведь в  тот момент, когда на меня направил пистолет один из разбойников, напавших на нас, когда мы уединились ото всех в одном дальнем домике и выстрелил в меня, Кэтрин упала в обморок. Поэтому она не могла знать что, пуля в меня не попала, так как по чистой случайности разбойник как не странно оказался не кудышним стрелком, так как ее крик помешал ему, хорошо в меня прицелится. А вот меня предупредил об опасности, и я смог увернуться, специально упав на землю (наверное, это падение она и увидела, приняв меня за убитого падая в обморок) с таким расчетом, чтобы меня и приняли за убиенного, и я смог впоследствии предупредить власти о краже моей жены и спасти ее. Только вышло по-другому. Разбойник решил добить меня наверняка. Когда он нацелил пистолет  вновь на меня уже лежащего, что я услышал по характерному щелчку, я понял, что на этот раз моя песенка спета.

- Смит не трогай его – вдруг услышал я

- Но босс я его только ранил, а нам приказано его убить

- Я ска-зал не тро-гай его

- Но босс нужно сделать контрольный выстрел в голову на тот случай…

- Да в голову, - послышался выстрел -  но только в твою  козел хренов! Даже стрелять не умеет. А этого – указал он на меня – поднять и доставить на мой корабль.

- Но босс он, же практически мертв – послышались возражения

- Кто-то хочет еще пулю в лоб?!- направил он на каждого пистолет - Неужели вы собаки настолько слепы и тупоголовы, что не видите очевидного. Не заставляйте меня пожалеть, что я взял вас в свою команду, а иначе выходит что он – указал он на Мэтью – лучше вас всех вместе взятых олухи вы эдакие  ибо так легко вас, оказывается, провести вокруг пальца как несмышленых детишек.

Я не сопротивлялся из-за моей жены, я не сопротивлялся, так как не знал, как может себя повести командир этой шайки по отношению к нам, если я хотя бы попытаюсь это сделать, так как я уже понял что он по своей натуре человек жестокий слишком жестокий даже по отношению к своей команде.

И так я попал на корабль.

Капитан – им оказался предводитель разбойников – предупредил меня, что если я хотя бы попытаюсь увидеться с моей Кэтрин, или как то дам ей знать, что я жив он меня убьет. А мертвый я ничем не смогу помочь моей жене. А так как я ему все же понравился и из - за меня он потерял одного из члена команды, я должен того заменить. Но я все же однажды я  попытался  к ней достучаться крикнув ее имя дабы она меня услышала,  и она услышала но она тогда была одурманена опием и ее убедили что это только ей послышалось.