Глава восемнадцатая

=

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Несколько месяцев спустя…

Свадьба. Как приятно это звучит. В тот день я была очень счстлива, не смотря  даже на то, что дождь снова  лил как из ведра, какбы  являясь предвестником моих слез.

Так писала Кэтрин в своем дневнике сидя на кровати и горько плача.

Тот день обещал стать самым счастливым в моей жизни, не смотря ни на что. Этот праздник, который случается раз в жизни – покрайнеймере в моем представлении – во что я свято верила, был очень скромен,  как у простого люда и темнеменее должен был быть очень веселым как и у них. Народ, не смотря даже на бедность, умеет веселиться, ведь он богат душой. Тем более наша свадьба должна была состояться среди этого простого люда обычных поселян, которые не применули помочь мне ее сыграть.

У меня были подруги среди местных девушек, с которыми я не раз отмечала проздники. Мне всегда было легко и просто с ними впрочем, я всегда чуствовала себя комфортно среди простого народа и, пожалуй, даже раскованно и  раскрепощенно. Одним словом я была такой, какая я есть, сбрасив наложенные на меня высшей знатью оковы лицемерия и педантичности. Я как бы оживала среди людей. Полагаю поэтому и вопрекисему мой отец недолюбливал меня, попросту во мне разочаровавшись.    А такак я в основном общалась с Джоном - подозреваю, отец боялся, что я в него рано или поздно  влюблюсь - это его просто выводило из колеи. Я позорила его в глазах общества, чье мнение он ставил превыше всего.

Не знаю, почему, но я всегда задыхалась в той богатой клетке, в которую попала благдаря своему рождению. Конечно, мне повезло в этом, ведь мне не нужно было тяжким трудом зарабатывать на хлеб, и все же мне было скучно – не смотря даже на то, что нам часто наносили визиты впрочем, как и мы, и устраивались балы, на которых единственным развлечением я считала танцы.

 И вот теперь, когда я выходила замуж за любимого человека, который предназначен мне судьбой,  а не навязан мне моим отцом, каждая не то что минута, а и сикунда мне казалась самой волшебной, а я сказачно счастливой невестой на свете.

Единственное что омрачало столь знаменательный для меня день это отсутствие отца, но я старалась не думать об этом.

После свадьбы Мэтью  хотел забрать меня как свою законную супругу в Лондон, где я должна была стать полноправной хозяйкой в его доме. А также пообещал отправиться сомной в Россию, где мы могли бы посетить православные храмы и монастыри. Я знала, что буду скучать по своему родному дому, за родителями надеясь, что со временем мой отец всеже образумится и простит свою непутевую дочь.

Мэтью говорил, что мой отец эгост и деспот, думающий лишь о себе каких еще поискать надо. А я надеюсь,  что в глубине души он не такой или покрайней мере притворится другим хотябы ради состояния моего мужа.

Мэтью второй ребенок в семье,  поэтому должен был стать священником – католическим священником, ибо права наследования, как и титул переходят от отца  старшему из опрысков. Он закончил богослоскую академию хотел жениться, но его невеста вскоре сканчалась от туберкулеза. А так как она должна была стать женой священника, Мэтью после ее смерти нашел утешение в совсем ином неподобающем для верующего чловека деле став артистом. Открыв в себе артистические способности еще в юности, и после той трагедии выучившись этому мастерству, он ни разу не пожалел о садеянном, так как эта стезя не напоминала ему о той, что была неразрывно связана с его богословской должностью. Конечно, ему не доставались главные роли как напимер некогда актеру Томасу Баттертону игравшему Гамлета, как и до него, Ричарду Бёрбеджу. Или же актеру Джеймсу Куину, который настолько реалистично сыграл Шекспировского Фальстафа, что англичане, не смотря на свою любовь к реалистичности, сочли его чересчур классицистом. И все же некоторый успех скорее благодаря своей внешности чем таланту, впрочем, как то, так и другое дополняло другдруга, он имел и естественно у женской половины общества. Конечно, это ему льстило, но лишь в той мере, в которой определенно сыграла его внешность прельстившая женские сердца. Конечно, ему не претило обрести популярность благодаря чисто своему таланту, если конечно он настолько хорош, чтобы об этом помышлять, в чем он был не уверен. Но даже если и так, он, оставив тщеславные мысли, довольствовался тем, что уже имел, благодаря Бога за это. А особенно за  тот крест, что ему пришлось нести из-за потери невесты, ведь если бы не это он бы не стал актером, а не став им не встретил бы  меня Кэтрин, которая была  из православных верующих. Англичанки правильно славящей Господа.  

Но случилось так, что его старший брат, будучи графом,  неожиданно умер –  нелепая смерть: изрядно напившись упасть с лестницы свернув себе шею – и все его состояние как и титул перешли к младшему – Мэтью.

Став счастливым обладателем титула, о чем Мэтью даже не удосужился мне поведать, играя роль обычного парня до тех пор,  пока я не соглашусь, стать его невестой – милый обман – Мэтью не пожелал оставить свое ремесло, обставив все так, чтобы высшее общество думало, что это его хобби, а не как иначе. Впрочем, так и было. Когда он ставил небольшие пьесы для своих званых гостей, бывало, участвовал в них сам. Они скорее походили на шутовство чем на серьезный спектакль. Но это было раньше, а сейчас он решил оставить это свое хобби, так как теперь он всеже  получил главную роль – быть моим мужем.

Кэтрин усмехнулась подумав: « Да, Граф – артист» ».  Как артист, в свое время он  был очень популярен в Лондоне среди знати.

Наверное, многие если невсе удивлялись, почему наша свадьба будет столь скромна – какже простой сельской люд, а не знать гулял на нашей свадьбе. Какой же скандал вызывло это событие, досужие  сплетни, домыслы среди этой самой знати. Как же я смеялась, как я была счастлива. Только близкие друзья моего мужа пришли на нашу свадьбу, настоящие друзья. Даже Ричард. Никто из так назывемых моих подруг, богатых подруг не явился на нашу свадьбу – Ха! Высшее общество какже – впрочем, я тоже по праву рождения вхожу в его ряды. И не смотря на это, я никогда не считала их своими настящими  подругами. Мне всегда претило их жеманство, лицемерие, следование моде, правилам. Да хорошо, что есть школа благородных девиц, но как плохо, что благородство скрывается за внешним лоском, и   приличаями.  Если оно вообще скрывается. Почему так много внимания уделяется внешним, видимым факторам, таким как, например поведение за столом, и правильной манерой вести беседу, но не как помочь труждающему, нуждающему, бедному; попавшему в беду человеку или животному, птице, каждому живому существу?