Глава третья

=

 ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кэтрин не могла с точностью  определить, какое расстояние они с Джоном успели преодолеть, убегая от преследователей, и сколько времени оно заняло, но ей казалось, что прошла целая вечность, и что она, выбившись из сил от быстрого бега, в конце то концов, упадет не в силах более подняться. Но вот когда Джон, все это время, удерживая в своей руке хрупкую ручку Кэатрин, обогнул старый на вид дом, взору девушки предстала  конюшня, в которой они и поспешили укрыться, таким образом, обрадовав Кэтрин, и принеся облегчение  уставшим ногам.

- Сюда – сказал он, кивком головы указывая на сеновал, когда они  забежали  в конюшню, и тут же в него прячась.

Но как только они  там укрылись, послышались голоса, от одного из которых Кэтрин бросило в дрожь. И все же ради любопытства она вознамерилась высунуть свою курчаво-рыжую головку, чтобы взглянуть на обладателей этих голосов, но не смогла, так как ее  намерение пресек   Джон, задержав ее головку своею рукою и вовремя…

- Фрэнк - дружище, ты заметил, как та красотка смотрела на тебя?

- Ага, заметил – подтвердил Фрэнк, входя в конюшню вместе с приятелем. – Она еще так глупо хихикала, соглашаясь с каждым моим словом, что можно подумать у нее мозгов не больше чем у курицы.

- У курицы, пожалуй, и то больше – согласился с ним его приятель, после чего оба расхохотались.

-  А где же этот конюх?

- Не знаю Фрэнк. Кстати, а не навестить ли нам Кэтрин? Она уж точно тебе будет рада, тем более что она не глупа, ох как не глупа.

- Конечно, ведь я лучшее, что могло произойти в ее жизни – гордо выпятив грудь, произнес он.

- Ну да, настолько лучшее, что она бежит от тебя как от чумы – не удержался тот от сарказма.

Фрэнк пришел в замешательство от этих слов, но не надолго.

Слова приятеля и собственный конфуз привели его в  такую ярость, что заставит любого пожалеть о сказанном.

- Что?! Что ты сказал?

- А что я сказал? – испуганно спросил тот, инстинктивно отступая от него.

- Послушай ты! – зашипел Фрэнк, схватив беднягу за грудки. – Если ты еще раз скажешь мне что нибудь в этом роде, я тебе все косточки переломаю, я тебе все мозги повышибаю. И вот еще что: мне плевать на то, что она обо мне думает. Если я решил что она будет моей, значит, она будет моей. Точка.

- Ну что ты Фрэнк я же  пошутил – завопил его приятель, глядя на него с расширенными от ужаса глазами.

- Так значит, ты еще и шутишь? Я тебе пошучу! – пригрозил Фрэнк и изо всех сил отшвырнул  его от себя как ненужную вещь – Я тоже пошутил, - мстительно произнес он, и, развернувшись на носках к выходу из конюшни, удалился.

- Что с ним? – спросила Кэтрин Джона, когда тот присел подле поверженного Фрэнком  приятеля, нащупывая у того пульс. – С ним все в порядке?

- Он без сознания, но думаю, жить будет. Пойдем отсюда – сказал Джон, вставая и беря, Кэтрин за руку.

- Нет. – Кэтрин вырвала руку – Мы не можем его так оставить, может ему понадобиться  наша помощь.

- И что ты предлагаешь, дождаться, когда он очнется и узнает нас? Разве ты этого хочешь?

- Нет, но…

- Никаких «но» Кэт. Никто из твоих родственников, не дложен знать, что ты бывешь в городе, дабы помочь моей семье.  И не только моей, но всем беднякам, чем можешь. Да еще и  рабам своим – девушка скривилась - стараешься помочь. Как можешь. Не понимаю откуда это у тебя учитывая, что ты родилась в рабовдадельческой семье. Ну да ладно.   Если господа узнают. Незнаю что и будет. Впрочем, догадываюсь. Тебя перестанут отпускать  к деду, за которым ты так сильно скучаешь, что стремишься часто его навещать. Ведь ты так  говоришь своим домашним?!

- Но я действительно за ним скучаю

- Не сомневаюсь. И все же ты воспользовалась этим как прикрытием, дабы делать то, что никто и никогда до тебя из высшего общества не пойдет. Это очень странно.

- Ты хочешь сказать, что я странная

- Нет, ты удивительная. Так вот, если правда раскроется  рабов за то, что зная правду, они тебя прикрывают,  накажут. Жестоко накажут. Особенно того раба который, не убережет тебя если вдруг что лихое случится. Побить они всех не смогут, а вот с семьями разлучить могут. Странно то, что эту твою прихоть поездку в город сейчас выполняют. И это благодаря твоей матушке. Твой  отец ведь был против этого, когда ты впервые об этом с ним заговорила. Как он тогда сказал:

 – Повидаешься с дедом, когда мы все  поедем в город.

Против того что ты путешествуешь одна пусть и с какойникакой охраной в лице раба. Ты тогда  сумела убедить его, и он уступил. Как ты тогда ему сказала? Ах да!

- Папенька, но что со мной станется, если я  буду не одна. Дай мне когонибудь из рабов для защиты и одну из рабынь как мою компаньенку. Что ты там ему еще наговорила, я не помню, но он тогда тебе уступил. 

  Твой отец всегда был против того чтобы ты водила дружбу с робами. Хватит уже то, что ты дружна со мной пусть я и не раб из-за чего он зол.

- Но я дружна с тобой еще с детства не смотря на то что старше от тебя.

- Да я помню как ты впервые меня увидев приняла за нищего и попросила отца дать мне денег и накормить. Он уступил, приказав кухонным работникам всегда давать мне еду. Мы стали с тобой общаться и подружились. Но твой отец не думал тогда что мы считаем другдруга друзьями и что эта дружба как наше общение с тобой продлится на столь долгие года. - Джон тяжело вздохнул. – Нда!

  Не знаю уж, как твоей матушке удается повлиять на него, дабы он сильно несерчал на тебя учитывая его тяжелый характер, но  это необычно для госпожи как ты знаться с простым народом как мы.  Все тебя любят за твою доброту. За то, что ты запросто можешь дружить как с робыней, так и с беднотой как я и моя семья, за то, что ты помогаешь всем понемногу как можешь, но это опасно Кэт даже если ты и одета как простолюдинка дабы тебя никто из богачей не узнал – протараторил Джон.