ГЛАВА 5. Страх у черной доски

В школьных коридорах Валерия была тенью. Серая мышка с туго заплетенными косами, которая никогда не участвовала в шумных играх на переменах и держалась подольше от одноклассников. У неё не было подруг, с которыми можно было бы посекретничать. Пока старшая сестра Марина блистала в компаниях, Лера пряталась за учебниками.

С учебой у Леры были сложные, мучительные отношения. Память словно играла с ней в злые прятки. Пока брату Игорю и другим детям правила и стихи давались с первого прочтения, Лере приходилось зазубривать каждую строчку. Вечерами, когда в доме гас свет, она сидела под лампой, до боли в глазах вчитываясь в параграфы. Она знала материал назубок, могла повторить его посреди ночи без единой запинки. Но стоило начаться уроку, как магия разрушалась.

— Самойлова, к доске! — чеканил голос строгой учительницы, Тамары Петровны.

Стоило Лере выйти к огромной черной доске и повернуться лицом к классу, как в её голове наступала звенящая пустота. Ладони мгновенно становились влажными, мел крошился в пальцах, а буквы в учебнике сливались в сплошное пятно. Страх сковывал горло. Она знала всё. Но не могла произнести ни слова.

— Ну что ты молчишь, Самойлова? Опять ничего не учила? — Тамара Петровна тяжело вздыхала, демонстративно крутя ручку над журналом. — Бестолковая ты какая-то, Лера. Брат у тебя сообразительный, сестра — гордость школы. И в кого ты только такая уродилась? Садись, два.

Каждое такое возвращение на парту было маленькой смертью. Дома её ждал второй круг ада. Родители, видя плохие оценки, не пытались разобраться в причинах её страха. Звучали те же ранящие слова: «Бестолковая. Ленивая. В кого ты такая?». Сестра Марина лишь победно усмехалась из своего угла. Лера закрывалась в ванной, включала воду, чтобы никто не слышал её рыданий, и кусала губы. Именно в эти школьные годы в ней начал зреть глухой, отчаянный протест. Лера пообещала себе: она докажет им всем. Чего бы ей это ни стоило.