ГЛАВА 3. Белый плен и бесконечное «не так»

Переезд на Крайний Север врезался в память семилетней Леры бесконечными сугробами и колючим, обжигающим ветром. Родители уехали ради заработка, забрав младших детей с собой. Жизнь на новом месте завертелась быстро, но для Леры правила игры не изменились. В этой новой, холодной реальности она выбрала единственную понятную ей тактику — стать невидимкой и быть максимально послушной.

Она искренне старалась. Убирала игрушки, тихо сидела в своем углу, не просила лишнего. Но как бы Лера ни сжималась, стараясь не занимать места в доме, у нее все равно ничего не получалось.

Вскоре на Север приехала старшая сестра Марина со своим мужем. И без того тесная квартира Самойловых наполнилась новым напряжением. Лера мешала сестре самим фактом своего существования. Марина, делившая с ней пространство, превратилась в круглосуточного надзирателя.

— Пап, посмотри, как она чашку помыла! Мама, Лера опять обувь бросила посреди коридора! — голос сестры звенел от ядовитого торжества.

Марина выискивала малейшие промахи, раздувала их до масштабов катастрофы и несла родителям. Леру шпуняли за каждый неверный шаг, за неловкое движение, за не вовремя сказанное слово. Доказывать что-то отцу или маме было бесполезно — слово взрослой Марины всегда весило больше, чем лепет маленькой Леры.

Взрослея в этом психологическом плену, Лера нашла свое единственное спасение. Каждый Новый год, под бой курантов, пока вокруг звенели бокалы, смеялись гости, а родители с гордостью обнимали старших, Лера зажмуривала глаза и загадывала одно-единственное, самое заветное желание: «Пожалуйста, пусть я поскорее вырасту и уеду отсюда. Далеко-далеко. Туда, где меня никто не найдет».