Глава 18. Быть или казаться

Один мой коллега жаловался на постоянную зависть, прямо-таки ненависть со стороны не только других его коллег, но и людей не из профессии, так или иначе связанных с публичными отношениями. Он был очень успешен, хотя его репутация была и остаётся, мягко говоря, терпимой. Более того, любые попытки о ней заботиться дают совершенно обратный эффект - он теряет самую прибыльную аудиторию своего рынка.

У него талант, это несомненно, и он знает, как им воспользоваться, но есть ещё что-то.

Это что-то никогда не даст покоя вашим хейтерам. Чувство человека, который состоялся уже с пелёнок. Человека, в котором есть опасность для чьего-то умело выстроенного имиджа. Не каждый может сказать себе "я чего-то не достиг", достигнув многого. Хуже того, достижение другого может признаваться умом, но в сердце вызывать враждебность, а большинством людей, увы, руководит не разум. 

Это что-то никогда не даст покоя даже тем, кто искренне любит вас и уверен, что поддерживает. Они всегда уверены, что хотят, как лучше, и в этом своём хотении могут быть очень жестокими. Они хотят оградить вас от неприятностей, но вместо опоры выстраивают стены.

"Быть" с самого детства, рано или поздно, ассоциируется с неизбежными потерями. С плохой тётенькой здороваться не хочется, но мама говорит, что надо, иначе тебя не будут любить. Они и так не любят, зачем оно надо вообще? Из уважения, говорит мама. А что такое уважение? Что такое благодарность и то странное слово "эгоизм", которым так любят бросаться взрослые в длительных нотациях?

Вы хоть раз обращали внимание, как сложно научить современных детей выполнять элементарные правила этикета, - несмотря на то, что оба авторитетных взрослых (и папа, и мама) их выполняют? Есть дети, которые годами отказываются приветствовать людей, не нравящихся им, а потом вы вдруг с удивлением обнаруживаете, сколько, казалось бы, таких же взрослых вокруг. Они не авторитетны, они не папа и мама, но...

Вы с горечью понимаете, что вас обманули, но отказываетесь это признать, потому что обманываете сами.

Другого моего коллегу чуть не убили за это утверждение, - вот просто взял и в секунду разрушил человеку репутацию. Подумать только, назвал обманщиком честного, порядочного человека, который со всеми любезен, благожелателен и никогда в жизни не позволит себе некорректного отношения к другому.

Третий коллега просто решил выполнять правила и через год работы отличником слёг с тяжелейшей депрессией. Такого не должно было случиться, это состояние как раз прочили первому коллеге, но....

Он понял, что обманут - никакой он не копирайтер, а текстовик. Он возненавидел этот чёртов конвейер, который постоянно забрасывал его заказами со стабильным доходом, половина из которых почему-то не оплачивалась. Он всё правильно делал, но клиенты постоянно придирались и хотели непонятно чего.

- А если бы они не придирались? - спросил его первый мой коллега. - Ты был бы счастлив?

Второй заявил, что это халявщики, которые корчат из себя тестовиков, и посоветовал не обращать внимания на растущий процент придурков. Мир катится к чёрту, и это надо воспринять философски, либо сменить профессию. Да хотя бы место поиска клиентов, и подольше трындеть с ними перед окончательным утверждением заказа. Так веселей.

"Ага, олл ю нид из лав, - подумал коллега в депрессии, но не высказал этого вслух. - Бабло им надо, и всё".

Первый коллега понял, о чём он хочет сказать, но промолчал. Ему вспомнились кассиры в супермаркетах, которым он предлагал бабло в разных вариациях, и всегда оказывался лохом. Он даже явился с банковской картой мгновенного считывания, которая не предполагала веера купюр, но понял, что его мысленно прокляли.

- Надо, как в евро, - бросил второй коллега. - Никаких морд. Они только напоминают о том, какой ты лох. 

И третий коллега отправился писать тексты для терминалов самообслуживания, но его проект вскоре закрыли, - несмотря на то, что он писал великолепные пошаговые инструкции, не делал ошибок ни в одном названии товара и даже писал баннеры для акционных позиций.

- Ты же экстрасенс, - взмолился третий коллега к первому. - Ну хоть намекни, за что?

- Я не экстрасенс, я лох. Пошли пить кофе.

Мой литагент Маша изучает особенности карьерного роста по ежедневному поведению кота. Он молод, чайлд-фри, не озабочен страстью к продолжению рода. Он даже не влюблён, как его сосед с таким же увечьем. Любит пожрать, но уже демонстрирует недурственные познания в колбасе и не желает поститься сухим кормом с 50%-нтным растительным составом. Его страсть к фуд-туризму длиной в два-три месяца сменилась почти что тираническим домоседством, где он встречает Машу тёмными вечерами, провожает до угла и водит гулять, когда ей плохо с сердцем.

У него свободный выход и вход в любое время, но он с тоской поглядывает на дверь соседского кота, который, наверное, больше никогда из дома не выйдет. Он на заслуженном отдыхе, о его способности устанавливать прочные общественные связи ходят легенды, а Маша до сих пор грызёт себя за невнимание к его габаритам. Когда начались бомбардировки, она хотела увезти его, но он предпочёл выскочить из её рук - увы, не влез в заранее приготовленную, казалось бы, корзину.

Тогда он был свободным дворовым котом, но часто дневал и ночевал у Маши, которая первой потащила его в ветеринарку удалять грыжу. Он просто-таки родился с медицинской страховкой, - его лечили все, у кого он изволил откушивать, на кого наезжал и даже беспредельничал, но никогда не путал рамсы. Его кошка, которая предпочла жизнь в подвале визитам к уважаемым людям, до сих пор его вспоминает, чем повергает в депрессию его соперника, который и без того не отличается жизнерадостным нравом.