Мольфа

Долина Блументаль

В одном городе жили странные существа. Они страшно не любили ходить на работу, но каждое утро, ворча и зевая, они все-таки туда отправлялись.

Для того, чтобы ходить на работу, они много лет учились, собирая в голове умные мысли, как в большую копилку. Но вот беда – чем больше они накапливали добра в своей копилке, тем более скучными сами они становились. Звали этих существ “взрослые”.

Иногда они были настолько унылыми, что их детям хотелось эту копилку хорошенько потрясти, чтобы скучные мысли повылетали из мрачной головы, и чтобы взрослые наконец стали более игривыми. Взрослым такая тряска не нравилась – они называли ее “вынос мозга”.

“Как я тебя люблю!” – кричали они. И когда эта любовь переполняла чашу терпения, родители отвозили своих детей в чудесную долину, и оставляли их там на все лето, чтобы те играли и жили, как им хочется. Но главное, чтобы они не выросли такими же скучными, как их предки.

Долина была окружена цветущими холмами, у подножия которых маленький ручей бежал между камнями, деревьями, крошечными домиками и шалашами, построенными детьми, и впадал в большое озеро. Что еще нужно для счастья? Это была бесконечная игра, с утра и до позднего вечера.

Но в одно мгновение весь мир потемнел и закачался, небо заревело, став черным от дыма, а раскаленные клубы огня прокатились по долине, пожирая все на своем пути. И пепел выжженной земли захрустел под копытами страшных монстров.

Их грубая кожа была покрыта бородавками и редкой щетиной, а на заплывшем складками рыле свирепым огнем сверкали маленькие свиные глазки. Тело кнуропузов (так в народе прозвали этих чудовищ) было местами прикрыто лоскутами просаленного брезента и резины, из которой в разные стороны торчали гвозди и куски колючей проволоки. Ходили они на двух копытах и представляли собой что-то среднее между людьми и свиньями, но были безнадежно отвратительнее и первых, и вторых; и внешне, и внутренне.

Сокрушая все на своем пути огромными дубинами, кнуропузы жадно сгребали в мешки остатки того, что не успело сгореть в пламени. Но самое страшное – они хватали детей и, связав их грязной веревкой, бросали в большие железные повозки и увозили с собой.

Пламя, крики и страх объяли долину. Все было сожжено и разрушено. Уцелело лишь одно дерево, выросшее на небольшом островке посреди ручья. На вершине этого дерева, прижавшись к ветке и боясь дышать, сидела маленькая девочка. Крепко-накрепко закрыв глаза, она летела в мыслях куда-то прочь от этого огненного ужаса, падала в непроглядную бездну, за изнанку этого мира, далеко-далеко, куда не доносились ни крики, ни плач, и где не было уже никого, кроме нее. И там, в пустоте, укрылась она от всего, спряталась, укутавшись в теплую белую тишину. А когда открыла глаза, все уже прошло. Остался лишь седой пепел и черные скелеты деревьев на потрескавшейся земле.

Не было прежнего мира, и не было прежней девочки. Как будто спасительная тишина, спрятав ее от этого ужаса, забрала и ее воспоминания. Дитя не помнила ни прошлого, ни даже своего имени. Осталось лишь то, что нельзя забыть или потерять – любовь к своим близким и друзьям, к своему брату, чей крик не смогли стереть ни смертельный страх, ни белая тишина.

И она пошла по хрустящему пеплу, по следам копыт и колее железных повозок, которые тянулись в далекую и мрачную страну черных болот.

Далеко за спиной осталась долина ее детства. Мимо проплывали холмы и рощи, разоренные деревни и бескрайние пшеничные поля.

И однажды высокой непроглядной стеной на нее надвинулся лес.

Холодный Лес

Лес этот был чужой, мокрый и грязный. В неподвижном, вязком воздухе пахло плесенью, гнилью и грибами. Поросшие мхом кочки чавкали и сочились желтой жижей. Следы копыт уже давно потерялись, и девочка шла наугад, иногда узнавая знакомые узоры звезд на ночном небе.

Иногда она встречала кнуропузов, жадно разгребающих кучи прелой листвы в поисках съестного. И каждый раз ей удавалось остаться незамеченной, спрятавшись на ветках ближайшего дерева.

Она уже не ела несколько дней, и, чтобы не думать о еде, шла, наблюдая за танцами светлячков в невысокой траве. Следуя за этими огоньками, девочка вышла на залитую лунным светом поляну, посреди которой, в кроне большого дуба висело необычное сооружение. Сотканное из тонких веток и переплетенное лианами, это сооружение напоминало огромное гнездо в виде шара, из глубины которого шел мягкий теплый свет.

– Что это за странное место? – подойдя к дереву, вслух произнесла девочка, – и почему кнуропузы до сих пор не нашли и не разрушили его?

– Потому что ты идешь на свет, – раздался голос возле самого уха девочки, и, оглянувшись, она увидела, как с лианы ловко спускается худой и дряхлый на вид, но очень проворный старичок, – а кнуропузы вынюхивают землю в поисках еды.

– Ты кто? – удивилась девочка.

– О, если бы я знал! – старичок воздел руки к звездному небу, – тогда бы мне, наверное, пришлось жить среди людей, в тесных каменных домах, и носить неудобную одежду.

– Ты не любишь людей?

– Нет, почему же, самих людей я очень люблю. Но их образ жизни… он делает их злыми. Мне больше нравится жить в лесу. Любое дерево лучше любого из людей, ведь оно никогда никому не желало смерти.

– И ты поселился в лесу один? Тебе здесь не скучно?

– Мне скучно не бывает, – улыбнулся обитатель странного гнезда, – И почему же “один”? У меня есть два брата. Но они живут далеко, за Холодным лесом, в стране болот…

– Я как раз ищу эту страну! – воскликнула девочка.

– Что ты! – испуганно зашептал старик, – Та земля наполнена горем и смертью. Даже если ты не погибнешь, твой разум будет навсегда покалечен… 

– Мне нужно найти своего брата, и других детей. Мне некуда возвращаться, и я, кроме них, никого и ничего не помню.