Из опыта дамы в серебряном возрасте

Из опыта дамы в серебряном возрасте

Не стоит воспринимать старух,

как больных и неполноценных особей.

Они нормальнее многих молодых.

Люди отличаются по интеллекту,

развитию, но у старух опыт

и …отсутствие грез.

В 55 она приготовилась жить пенсионеркой. И напрасно, поскольку прожила 10 мятущихся лет, которые могли стать более активными и деятельными, интересными, не будь омрачены осознанием – ты пенсионерка. Глупость, порожденная боязнью «не выглядеть», «быть» старухой.

Ей никак не хотелось становиться пенсионеркой на лавочке. Но оставшись без работы и ощутив некоторую эйфорию свободного человека, она с удивлением поняла, что стала… скучать. Ей не хватало ритма, привычки, выработанной годами. Она  поиздевалась над таким своим ощущением - лошадь ты загнанная. Сколько раз хотелось прежде ото всего освободиться – обязаловки, необходимости, довлеющего «надо», бросить все и предаться приятным, любимым занятиям.

А теперь мучила собственная невостребованность.

Нашла подработки – переводы для нескольких издательств.

Переводы неплохо оплачивались, дополняя пенсионерский бюджет.

А через некоторое время ее позвали в прежний коллектив. И она радостно возвратилась на следующие активные 10 лет.

Но в 65 снова повторение пройденного, та же ошибка – готовилась вновь к пенсионному житью: правила, распорядок, очередность действий.

Правда, здоровье 65-летней дамы таки уступало здоровью и возможностям женщины в 55 лет.

Возможности слабее, но главное - сознание подавляется количеством прожитых лет, а также неприятным отображением собственного тела и лица в зеркале.

Опыт этих прожитых «подготовительных к худшему» лет, показал  - надо (стОит) жить нормально, как раньше, не угнетая себя «пенсионными ожиданиями».

Их своеобразностей не избежать, но страшиться нелепо.

Незаметно для себя самой она превращалась в величественную, высокомерную особу. Выражение доброты и несобранности, мечтательности исчезало совсем, оставалась замкнутость. Все чаще проступала невозмутимость сфинкса. Изменения происходили помимо ее желания и воли. Она совсем не знала это существо, к нему приходилось привыкать, осознавая, что это ее собственная оболочка.

Дети шутили: «Это спрятанная тобой фамильная сущность проявляется, самовольно вылезает. Ты не виновата…как Каин 18».

Она внезапно появлялась (возникала) на пороге общей комнаты и произносила, озвучивала некую новость. Часто звучавшую несуразно, смешно, иногда достаточно познавательно.

Седовласая кокетка 65 лет после массажа воротниковой зоны в больнице призналась, хмыкнув, дочери: «У меня под лопаткой обнаружилась эрогенная зона…»

Она была насмешливой, обожала озоровать, но тщательно скрывала эту свою сущность от близких, а дочь, распознав эту ее особенность, подарила вызывающе яркую норвежскую вязаную кофту с оленями.

С большим удовольствием услышала от дочери, что ее работу похвалили «Ну, конечно, твоя мама же профи». А она просто исправила названия футбольных клубов зарубежных команд, когда редактировала работу-халтуру для рекламного агентства. Помнила названия.

Новые компьютерные программы иногда ставили ее в тупик,  новые интерфейсы мешали, лишали привычной скорости в работе. И ей приходилось обращаться за помощью к детям, хорошо осваивавшим новинки.

Дочерям было приятно в чем-то ее превосходить. Слишком уж ее информативный слой – накопленные за долгую жизнь, упорядоченные образованием, и совершенно беспорядочные – по интересам -  знания подавляли. Детская уверенность «мама знает все» вступала в противоречие с «я уже и сама взрослая».

Ее профессия – редактор – накладывала отпечаток и на речь: привыкнув «причесывать», улучшать чужие тексты, она и разговаривая, строила фразы красиво, четко выражая возникшую мысль.

По старой привычке она пользовалась ежегодником, но теперь в нем поквартально, по месяцам и неделям были расписаны дни генеральной уборки, визитов к косметичке и парикмахеру, маникюрше и педикюрше, сроки приготовления заготовок на зиму, а в последнее время – и меню. Высчитаны еженедельные траты на продукты для себя и животных, отдельной статьей – продукты на случай визита детей и любимые детьми блюда.

Вначале она заполняла ежегодник по привычке, а потом это стало приносить ей некое удовольствие, в этом виделся порядок, своеобразный ритм жизни, напоминающий производственный (но хватило ненадолго терпения).

Стала изредка делать себе подарки: поездки, музыка, театр, книги, одежда хорошая. Самым доступным было только чтение, да и то желаемые книги часто нельзя было купить из-за дороговизны. Оставался Интернет, который выручал, но не всегда – жадные издатели закрывали доступ к текстам всяческими хитростями. Но, полистав подольше библиотечки интернета, удавалось часто находить книги, закрытые для чтения на других сайтах,

Эти встряски проделывали брешь в ее скромном бюджете и все дальше откладывали покупку чего-нибудь назревшего. Поразмыслив, Дарья Алексеевна убеждала себя в том, что назревшее спокойно можно отнести в разря д необязательного. И приспособиться обходиться без него и дальше.

Тихие удовольствия – чаще сменить постель, чаще прибраться в квартире, чаще просто послушать любимую музыку, сидя и отдаваясь ей всецело, или ритмично двигаясь, танцуя под нее, а не делая параллельно что-нибудь нужное по дому, как раньше.

Все, что раньше делалось дома по потребности, «назрев», сейчас было подчинено логике, ритму.

Ей приходилось больше отдыхать, ушла былая скорость, но был ритм, заставлявший двигаться, и был приятный порядок, нарушаемый лишь нею самою.

Иногда изнутри, из тела пожилой женщины вырывалась прежняя Дашка, которая совершала поступки не по возрасту и утомляла Дарью Алексеевну.