Созерцательница

Созерцательница

Дорога вилась между заснеженных холмов, покрытых сосновым лесом. Чернела только полоска асфальта – все остальное, до самой тоненькой веточки, было тщательно укутано снеговым покрывалом. Его белоснежное сияние под пронзительно голубым небом казалось нереальным: такой красоты в жизни просто не бывает, она может быть только нарисованной либо киношной.

Маршрутку с огромными окнами, заходившими на крышу, слегка заносило на поворотах, пассажиров убаюкивал ритм мотора. Солнце и снег разморили совершенно, всех клонило в сон.

Татьяна, зажмурив от слепящего света глаза, удовлетворенно промурлыкала: «Красота, мы словно в сказочной колыбели». Привычно заворчала Ирина: «Понесло нас к Соньке в такую даль, чего ради? Можно было на даче Новый год встречать…». Валентина, предвидя перепалку, приложила палец к губам резко повернувшейся с переднего сиденья Татьяны. Лиза иронично поглядывала на всех троих – старухи в своем репертуаре. Ей, с высоты ее двадцатипятилетия, они казались старухами, и удивляли, даже  нервировали, своей неуемностью, активностью, эмоциональностью. Пора бы угомониться: всем за пятьдесят перевалило как-никак. Как все молодые, она еще не понимала, что старость – понятие относительное. Да и  трудно это понять. Можно лишь осознать, когда  сам войдешь в это сомнительное состояние.

Маршрутка вырвалась, наконец, на равнину и остановилась у трех берез, как и описывала София свою остановку. Дамы выпали из душного автомобиля, и морозный свежий воздух забил им дыхание. Нестройным хором они вдохнули: «А-ах! Ух ты-ы…».

Сказка длилась. Только теперь заснеженные кружева садов изредка прорезали плоскости крыш, и стояла несокрушимая тишина.

К домам пришлось топать по колее от проехавшего когда-то трактора - никаких снегоуборочных машин и дворников конечно же здесь, в глухомани, не предвиделось.

Каждый раз наезжая в Киев, София звала их к себе в гости, при этом непременно заявляя: «Лошади вы задерганные, умиротворения вам не хватает». С тех пор, как ее дети обзавелись семьями, а сама она разошлась с мужем, минуло уже три года.  Как-то она пришла на работу, загадочно сияя, и сообщила, что купила в глубинке «ранчо», дом и землю к нему, а посему переезжает жить за город. Известие порядочно всех огорошило – садов-огородов Софья никогда не имела, а чтобы выживать на земле, уметь с ней обращаться надо.

Мягкую медлительную Сонечку окружающие считали созерцательницей, мечтательницей, тихо принимающей жизнь, неспособной вмешаться в ее течение, изменить его. Только Ирина называла ее котом в мешке.  Вследствие каких-то собственных наблюдений за подругой она сделала такой вывод и преподнесла всем это утверждение, не подкрепленное, впрочем, примерами, только обещанием: «Вот вы еще сами убедитесь…».

Роковое слово «пенсионерка» дамы воспринимали по-разному. Ирина  и Татьяна с Валентиной, казалось, и не заметили в суете будней, что шагнули в «зрелый возраст». С Сонечкой обстояло иначе. Она болезненно переживала развод с мужем и внезапную взрослость детей. А тут еще и — «пенсионерка».

В свои 55 испугавшись старости, необеспеченности одинокой городской жизни (От детей зависеть? Ни за что!), София  совершенно внезапно оставила ежедневную работу, дававшую ей некоторую материальную  независимость, и удрала от нервотрепки, истерик, подсиживаний молодых сотрудниц. Она просчитала, что, сажая огород, ухаживая за садом, можно в сельской местности просуществовать оставшиеся (!) годы жизни, посильно трудясь, а не сиднем-сидя в городской квартире. Не выстояла, смалодушничала, заклеймили ее подруги. На что получили ответ: «Ну не борец я по жизни, понятно вам? Могу только работать и любить. Не для меня эта толчея. Вот и приспосабливаюсь по-своему».

Но, вопреки ожиданиям, как-то все устроилось. Она продала свою крошечную городскую квартирку, в которой очутилась после развода. Денег хватило и на дом с землей, и на спутниковую антенну для интернета. Но занималась она не только садом-огородом, а стала писать небольшие статьи о том, что хорошо знала и чувствовала: ироничные наблюдения из жизни женщин, детей и животных, пересылала тексты по электронке. Валентина ввела ее в круг знакомых ответственных секретарей нескольких изданий, сумев заинтересовать тех Сонечкиными опусами. Их часто печатали в журналах, да и сама она нередко наведывалась к подругам. Они же, заранее сожалея, ожидали, что она опустится, «одеревенщица», но выглядела дама отлично, заметно помолодела, активно интересовалась новостями и на вопросы о причине позитивных изменений во внешнем облике загадочно ухмылялась, ссылаясь на свежий воздух и чистые продукты, выращенные собственноручно. Подруги довольно долго отмахивались от приглашений, но перед Новым годом так сложилось, что всем троим потребовалось переменить обстановку: дочь Ирины Лиза ушла от мужа, очень горевала, замкнулась, Валентина в очередной раз объявила бойкот домашним, как она считала, окончательно обнаглевшим и севшим прочно ей на шею, Татьяна же, чтобы не ехать к родне третьего своего мужа (за 15 лет брака она «постаралась» видеться с ней раз пять, не более), примкнула к подругам: по правде, ей не давали покоя обстоятельства, так омолодившие Сонечку. А что они преобразили подругу, а не деревенский воздух, она не сомневалась.

И дамы сообща, оставив мешок своих проблем в городе, решились уехать «на природу» за обещанным Софией умиротворением.

Шапочно женщины были знакомы уйму лет, близко сошлись не так давно – всего-то лет шесть. Все  они были журналистками, но работали в разных изданиях. Встречались на официальных мероприятиях, тусовках, в компаниях знакомых. И каждая знала о «подвигах» другой, ревниво отслеживая  полученные премии, награды. Перестройка и обретение страной независимости перевернули их жизнь так же, как и большинству населения. Центральные газеты допреобразовывались до того, что на зарплату даже вкупе с гонорарами жить стало невмоготу.