(Зима 2026г.)

В комнатах пахло сушеной лавандой и озоном  - тонким , едва уловимом ароматом магии Илены.  Она спала в глубоком кресле, укрывшись тяжелым шафрановым пледом.  Лицо, бледное и хрупкое, как старинный фарфор, в полумраке казалось почти прозрачным. Илена была истощена: весь день она отдавала свои силы, чтобы удерживать тепло в городском приюте, и теперь ее сон был тяжелым и беззащитным. 

Грид замер в дверях. Он смотрел на нее, и в его глазах металось отчаяние, перемешанное с упрямой верой в свою правоту.  В его мире, там внизу, на Третьей улице, лед забирался в колыбели, а люди сжигали последнюю мебель, чтобы дожить до рассвета.  А здесь, на столе Илены, покоилось Сердце Очага  - тяжёлый обсидиановый шар, единственный якорь, державший тепло в этих стенах.  

- Прости,- едва слышно прошептал он. Грид подошел к столу. Его грубые ладони, привыкшие к тяжелому труду, коснулись холодной глади артефакта.  В ту же секунду, когда он оторвал шар от пьедестала, мир изменился. Илена проснулась.  То невидимое пространство, которое она годами делила с Гридом, вдруг стало абсолютно пустым и гулким.  Это было чувство внезапного одиночества среди зимы: словно из-под её ладоней убрали чьи-то теплые руки.  

Она открыла глаза и ощутила, как ее собственное дыхание превращается в белое облако пара.  В комнате наступила звенящая тишина. Уютное потрескивание камина стихло, а по полу, вслед за шагами Грида, поползла серая изморозь.

  Разноцветные орхидеи на окнах за секунду превратились в стеклянный хрусталь и с тихим звоном рассыпались.

 - Грид? - она испугалась собственного голоса...  

Он не обернулся .  Он прижал холодный камень к груди, как украденного младенца.  - Внизу у детей иней на ресницах, Илена. Пока ты здесь читаешь мои книги, они превращаются в статуи.  Я заберу это тепло и раздам его тем, кому оно нужнее. 

 Илена медленно спустила ноги с кресла.  Пол отозвался обжигающим холодом.  Она плотнее закуталась в шаль, которая на глазах становилась колючей и безжизненной. 

- Этот шар не согреет город, Грид. Он греет нас.  Если ты его вынесешь, ты не спасешь улицы.  Ты просто убьешь то единственное, что связывало тебя с этим домом. 

 - Значит, мы замерзнем вместе с ними, - отрезал он и толкнул дверь.  Сквозняк ворвался в комнату, и это было похоже на последний вздох. 

 Грид выскочил на улицу, ожидая, что шар вспыхнет жаром.  Но артефакт молчал.  Пока он бежал по переулкам, лужи за его спиной мгновенно схватывались льдом.  Он ворвался во двор к замерзающим людям, торжествующе вскинул руки, но толпа в ужасе отпрянула.  Костер, у которого они грелись,  внезапно погас, а кожа на ладонях Грида начала чернеть.  

Артефакт не отдавал тепло  - он жадно впитывал его из пространства, чтобы восполнить разрыв связи с хозяйкой.  Осознание ударило его сильнее любого мороза.  Он развернулся и бросился обратно.  Двери комнаты распахнулись с грохотом.  

Илена сидела в кресле, неестественно.  Холод перестал быть ее врагом - он стал ее кожей.  Иней на стенах складывался в узоры,  напоминающие кружево на ее любимом платье.  

- Илена ! - Грид упал на колени, пытаясь вложить шар в  ееё руки.  - Я вернул его! Слышишь! Она попыталась посмотреть на него.  В её взгляде не было гнева - только бесконечная, прозрачная печаль.  Илена собрала остатки тепла, теплящиеся в самой глубине души, и направила их в голос. - Грид ... посмотри на меня. Ты хотел согреть мир, забрав огонь у того, кто тебя любил.  Ты думал, что тепло - это вещь, которую можно переложить из одного кармана в другой.  Но тепло  - это присутствие.  Он замер, прижимаясь лбом к ее ледяным коленям.  

В этот миг между ними, наконец, установилась связь - не через магию,  а через общую, невыносимую боль.

  - Теперь ты услышал меня? - прошептала она. 

- Теперь ты понимаешь?.. 

- Я слышу тебя, Илена,  - хрипел он. 

- Боже,  я её слышу. 

 Илена улыбнулась  - едва заметно,  одними уголками губ.   Она закрыла глаза.   Она была услышана.  И в этой звенящей пустоте, наконец, обрела покой, оставляя Грида один на один с тишиной и его новой, невыносимо тяжелой правдой.  Наконец он увидел в ней не " источник ", а человека. Она была услышана. Последнее, что она ощутила, было тепло его слез, коснувшихся ее руки  - единственное живое тепло в замерзающем мире.   Она закрыла глаза, погружаясь в мягкий, светлый сон, оставляя Грида один на один с его новой, искупающей правдой.