Глава 4. АПТЕКАРЬ

Аптекарь

Утром его разбудили звонки и стук в дверь. Гудвин спал тяжёлым сном и снилась ему какая то неразборчивая белиберда. Он с трудом открыл глаза, встал, ощущая в теле усталость и ломоту после бурной ночи, и поплёлся открывать. Это была тётя Даша - соседка снизу. Принесла ключи от своей квартиры и сказала что вчера, мол, переживала «..это ж в городе стреляли, а ты уехал Андрюша. Слава богу цел..» Они попрощались, обнявшись. Андрюша обещал присматривать и мародёров не пускать (особенно Саньку из соседнего подъезда), Гудвин - прикидывал квартиру под новый склад. Санька был мутный тип, уже сидел за вооруженное ограбление, или по простому – за гоп-стоп, и эту семью не любил. Дело было в том, что дядя Петя когда-то крепко набил ему морду, за неприличные высказывания и шуточки в адрес тогда ещё совсем юной двенадцатилетней дочери Кати. Тётя Даша почему-то была уверена, что как только семья выедет за пределы города, этот мутный персонаж со своими дружками моментально попытается пробраться в квартиру, вынесет всё что можно вынести и обязательно насрёт в кровать. Почему Санька должен был делать такие сложные и неприличные манипуляции, тётя Даша не уточняла, а говорила просто: «Ещё и на кровать насрёт, сука, я его знаю.. как это почему? Ну вот увидишь - ограбит и насрёт, это сука редкая, отборная..» и все в том же духе. Гудвин обещал. Тётя Даша - благодарила. Отказать было невозможно - друзья семьи как никак, да и ключи открывали дополнительные возможности по складированию всего того что было и будет награблено и выменяно у населения. Попрощавшись ещё раз, спустившись вниз, пожав мозолистую, как подошва, руку и пожелав «Доброго пути!» выходящему как раз дяде Пете («Держись, Андрюха!» негромко и душевно буркнул тот в ответ), Гудвин вернулся к себе, закрыл двери, кинул ключи возле причудливо изогнутого древнего телефона, подошёл к окну, ещё раз помахал семейству и побрел досыпать. На часах было 7 утра.

*

Проснувшись во второй раз посреди дня он понюхал воздух и осознал, что жить дома будет сложно. Нужна другая квартира. Запах складывался из ароматов еды, дома, и устойчивого аптечного духа который удалить будет нельзя и который будет только нарастать. А ведь это я ещё не занёс всё то, что выгружал в гараже вчера, кстати, перенести бы надо. Еле машину вчера поставил, подумал Гудвин, встал, потянулся, охнул и пошёл в душ. 

После завтрака он решил плюнуть и перенести то что было в гараже наверх - всё равно его вчера видел не только весь его дом, но и противоположный, а гараж вполне могли вскрыть. Да и следующей ночью явно спать никто не будет, так что ждать темноты смысла не было никакого. Транспортировка всех запасов еды, которые он вымутил вчера правдами и неправдами, оружия и прочей музыки заняла около 2 часов. Люди, тем временем, смотрели уже совсем иначе – все куда-то ходили, возвращались, что-то искали, переговаривались как-то втихомолку и кучковались, смотрели недоверчиво и завистливо, видя какие запасы он ящиками таскает к себе домой. Гараж бы точно вскрыли, подумал Гудвин, и была бы драка, стрельба, и черт знает что ещё. В какой-то момент подгрёб тот самый Санька из соседнего подъезда, с неким несвежим, помятым корешем в дурацкой кепке с Микки Маусом. Он все крутился рядом, издавал какие-то идиотские звуки наподобие смеха, какие обычно извлекает из себя накуренная гопота пытающаяся выделиться. А так как выделяться ей особо нечем, то все выделения заключались в издавании максимально идиотских звуковых форм, которые должны были бы напоминать смех. Помятый кореш поддакивал. Санька пытался шутить, пытался завязать разговор, но Гудвину он был откровенно неинтересен и несимпатичен, а учитывая собственную природную злопамятность и осознание того факта, что эта сволочь без зазрения совести исподтишка сунет ему отвертку в печень, шёл бы этот Санька вообще нахер. В итоге тот протянул руку и полез в стоявший возле гаража ящик тушёнки когда Гудвин умаялся и захотел перекурить; был послан, стартанул, Гудвин его толкнул и он, будучи не особо крупным парнем, сел на жопу. Бить не хотелось. Всё-таки в соседнем подъезде живет. То есть, нет, не так – бить хотелось, но это было нежелательно, иными словами внутреннее желание расколотить морду этому уроду было, но рассудок и осторожность говорили – не стоит. Санька выпалил что, мол, «сочтёмся» и отвалил вместе с помятым Микки Маусом, отряхивая обвисший зад. Драться не полез. С улицы сквозь лобовое стекло Нивы отчётливо просматривался арсенал, и в этом случае даже преимущество двое на одного не решало. Гудвин заметил что из окон на него одобрительно глядят соседи – этого придурка никто не любил, включая его собственных родителей. 

Он закончил транспортировку, дома перебрал и почистил арсенал, дозарядил коробчатый магазин так как вчера в строительном потратил три патрона, и решил что будет брать с собой два ружья – Сайгу и помповое. Так увеличивается количество непрерывного огневого поражения, а это было важно учитывая что Гудвин катался один, а все остальные, напротив, как-то старались кучковаться. 

Продукты, стройматериалы и медикаменты заняли буквально всю родительскую спальню, потому всё остальное, что могло появиться, можно было складывать только в зале, где он  спал. Что, конечно, не вариант. Видимо уже в ближайшие дни придётся загружать квартиру тёти Даши, думал Гудвин. Андрюша соглашался и не протестовал. Генераторы, кстати, уже стояли на балконе. Он решил что из гаража надо поднять вообще всё - инструменты, гигантский таз (в нем мылись когда отключали воду), гвозди, короче всё что представляло хоть какую то ценность. В том, что гараж таки вскроют, не было абсолютно никаких сомнений, тем более после сегодняшней стычки. Надо было ему голову пробить, чтоб сука боялся, подумал Гудвин. Тогда бы десятой дорогой обходил. Ладно.. разберёмся. Придёт время.

В этот день он со двора не ходил, и занимался домашними делами. Под вечер зашёл в квартиру к тёте Даше и дяде Пете – всё чисто, убрано, практически все шкафы пустые, но пару одеял осталось. Белья не было никакого. Кухонный стол и стулья они забрали, так что кухня выглядела как-то непривычно пусто. Стиральную машинку тоже увезли, вместе со всей бытовой техникой кроме бойлера и холодильника. Прохаживаясь по опустевшим комнатам у него опять возникло то самое, неприятное ощущение, что-то тревожное, нехорошее. Он понял что реально переживает за эту семью. Лишь бы нормально доехали, подумал Гудвин тяжело вздохнув, после чего закрыл двери на замок и пошёл к себе. Ночью мародерить не ходил - по вчерашней ночи было ясно что это становится всё опасней, а учитывая, что запасов он накопил достаточно и даже без особой экономии ему бы хватило на год а то и больше, насущной потребности рисковать жизнью за тушёнку не было. Засыпать пришлось под выстрелы, обрывки криков, отдалённые звуки разламывающихся витрин и прочий уличный ор. Магазин на углу возле дороги грабили громко, нагло, но он решил не вмешиваться. Гудвин каким-то шестым чувством понимал, что сейчас вообще лучше особо не вмешиваться, так как самые активные перестреляют друг друга и без его участия. Чем их меньше – тем ему лучше, правда бесило что постоянно будили то крики, то выстрелы, то вообще черт знает что. Слегка тянуло дымом и горелым волосатым мясом - кого-то жгли. Кто-то из соседнего дома пытался орать женским голосом чтобы дали поспать, но в ответ донеслась пьяная матерная ругань и выстрел, послышался звон разбитого стекла, крик.. Больше никто не возникал.