Глава 2. ДОМА

“..Аквариум огромный с купоросом

Зеленым и оранжевым горел,

И плавал в нём резной дельфин.

Над полкою старинного камина,

Как будто в райский сад окно..”

Томас Стернз Элиот, “Игра в шахматы” (из поэмы “Бесплодная земля”)

Дома

Городок жил своей привычной жизнью, но, в отличие от тех населенных пунктов что остались позади, здесь уже всё знали. Ну, может конечно не всё, однако никакого спокойствия в массах не было и в помине. Люди даже ходили как-то тревожно. В движениях и лицах появилась нервозность, спешка, и что-то ещё, неуловимое, должно быть - страх. Точно, страх. По дороге Андрей встретил несколько караванов из груженых легковушек и бусов, одинокие машины заваленные домашним скарбом тоже попадались, и ехали все почему-то все ему навстречу, хотя парочка обогнала его еще раньше, пока он ел и заправлялся. 

Возле магазинов и распивочных толпился народ - скучно, бедно одетый, как будто с 90-х Время остановилось выпить стопку водки, здесь же, на лавочке, да так и осталось жить, превратившись в бомжеватого охламона, с перегаром и в затасканном китайском пуховике. А потом Время и вовсе позабыло о том кто оно такое есть, и откуда ни возьмись возникла жена, бесформенная и злая, и два спиногрыза, и холодильник в кредит, и запои, и пьянство, и похмельный синдром. Полный набор. И вот уже нет никакого Времени. В таких городках Время не живет, оно здесь умирает - медленно, мучительно и бездарно. Не оставляя даже следа. 

Между многоэтажек с облупившейся краской и лесом антенн на крышах, бегали сорванцы и качалось на ветру белье. Андрей приехал рано утром, будучи в пути почти сутки, злой, невыспавшийся и окончательно охреневший от дороги. Ночью он немного подремал, съехав с трассы в лес, но спать сидя было неудобно, дико затекла шея и колени, потому он решил ехать дальше, вгрызаясь зевками в бодрящий предрассветный воздух. 

В квартире родителей все было по старому - ещё одна точка остановки во времени. Здесь ты как будто попадал в брежневский застой, с лёгкими нотками дореволюционной интеллигенции - древний комод в гостиной с прозрачным верхом, фотографиями в рамках и бабушкиным сервизом, кружевные коврики под пустыми вазами, шкатулками и под мертвым, в пыли, допотопным (бабушкиным - 50-го года) домашним телефоном. Телефон этот уж давно не работал и стоял здесь скорее как памятник давно ушедшей эпохе. Бесконечные полки с книгами - мать любила книги. В спальне старое зеркало (тоже от бабушки), с резными ножками и вообще всё резное, коричневое, в тусклом лаке. Мать работала учителем русского языка и литературы, и в последние годы своей работы окончательно перестала понимать и окружающий ее мир, и «этих детей». 

Андрей через силу принял душ, быстро перекусил и завалился спать. Проснувшись в обед опять поел, наскоро помыл и разгрузил машину (чужие узлы в багажнике перенёс, но не разбирал, подумал - после) и, выскочив из прохладного подъезда в тёплый солнечный мир, отправился «на променад», оглядеться и разведать обстановку. 

Основная задача - примериться к магазинам и рассмотреть настроения в массах, так как он чётко осознавал что ещё пара дней и начнутся грабежи. Когда окажется что власть парализована, связи с центром никакой нет, и никаких наказаний от органов последовать не может так как органы будут грабить магазины в первую очередь, пользуясь преимуществом в виде дубинок и огнестрельного оружия - тут то и начнётся. Главное успеть «пока не началось», как в том анекдоте, думал он проходя мимо сквера с памятным самолетом на постаменте. По ту сторону дороги, чуть в стороне находилась главная клоака зла - отделение полиции. Андрей знал, что с этими гражданами ему еще предстоит схлестнуться, но надеялся что к тому моменту у него будет хоть какое-то оружие, кроме отцовской двустволки.

Особенностью городка и региона в целом было наличие лиц разной национальности и с разным разрезом глаз. В общем-то, все здесь жили давно и мирно, и расовые конфликты дальше глупостей вроде «чурка сраная», или «кацап галимый», не заходили. В конце концов все с кем-то учились, где-то работали, жили по соседству, когда-то били друг другу морду, а потом мирились - всё как везде. Но! Андрей предвидел, что в будущем массы могут разделиться как раз по национальному признаку. Когда-то здесь ещё жили украинцы, в небольшом количестве, но теперь их и след простыл, а те кто остался предпочитали не вспоминать о своем происхождении. Остались русские, буряты, татары, башкиры, с кавказа тоже, немного. Этот момент надо было предусмотреть, и, крайне желательно, установить со всеми нормальные отношения. Приемлемые. 

Андрей шёл по улице и смотрел по сторонам. Единственное отличие от того, что он видел здесь когда пару лет назад приезжал на похороны матери - увядание. Чуть больше безжизненных окон, пара новых заброшек. Несмотря на появление новых домов и ремонт фасада в доме родителей, везде проступало ощущение какого то безвыходного тупика.. Как будто всё это было как дом на песке из библейской притчи. В центре - красота, новый парк, отреставрированные муниципальные здания. В целом город был противоречив, но - благоустроен. А вот лица.. Лица всё те же. Бабы, мужики, наркоманы, алкоголики и нормальные - все были точно такими же как когда то. Кто-то его узнавал, приветственно кивая, и он кивал в ответ. Пожалуй, лучше держаться в стороне, в тени, и лишнего внимания пока не привлекать, думал он ступая по брусчатке и щурясь от солнца.

Пройдя по городу, он заметил тревожность и неопределенность - никто не знал что делать и как дальше быть. Мэр, как истинный слуга народа, уже испарился, вроде ещё вчера вечером. Это никак не обнадеживало. Тётки возле магазинов разводили руками, мужики тянули своё «мда-а-а, дела-а!», и все боялись «что прилетит». Почему и что именно должно прилететь никто толком не знал, но боялись заочно. А ещё все ругали цены, злобно и смачно, власть, «конченных депутатов госдуры», «укронацистов» и пиндосов. Ну конечно. Кто же ещё может быть виноват. «Наши то тоже сволочи, кто ж спорит, но главные враги ТАМ, Т-А-АМ!» и костлявая старческая рука сакраментально вытягивала указательный палец «куда-то туда».